Освин отпил ещё и протянул кувшин Зевандеру. Тот снова отказался; старик пожал плечами.
— Наши летописи говорят так, но они лгут. Считалось, что племена смертных — корвикаи — проводили этот ритуал без всяких последствий.
Корвикаи. Это имело смысл: они рождались без магии крови. Как узнал Зевандер, именно из-за неё ритуал Бранимира провалился. К тому времени, когда родители отдали его пламени, брат уже прошёл Восхождение и обрёл силу.
— Зачем корви этот ритуал? — спросил он с сомнением. — И как? Для него нужны вивикантем и бессмертное вместилище.
Освин поднял брови и указал пальцем вверх.
— Вот поэтому, мой мальчик, мы и называем его мифом. Но, отвечая на твой вопрос: считалось, что корви использовали ритуал, чтобы обуздать свою богиню.
— Каким образом?
Зевандер перевернул страницу и изучил рисунок людей, вероятно принадлежавших к племени корви: на них были одежды с перьями, а вокруг глаз и на лбу чёрным пеплом нарисована птица. Один стоял у вейна, подняв голого младенца, словно собирался бросить его в огонь.
— Богиня не принимает физического облика. Ей нужно занять вместилище. И тогда в нём оказывается колоссальная сила. Способная отнять жизнь одним прикосновением. Одной волей. Сила настолько опасная, что они считали нужным сдерживать её. И уничтожить, если потребуется.
Разумеется, Зевандер видел эту силу своими глазами. От мысли о Маэвит сердце сжалось.
— Разве они не поклонялись богине? Зачем уничтожать её вместилище?
— Корви хватало мудрости понимать: ни один бог и ни одна богиня не бывают по-настоящему добры. Представь могущественное существо, столетиями запертое в Аэтире. Воплощающееся в смертном теле, не предназначенном для него. Кто-то назвал бы это жестокостью.
— Как она воплощается?
Старик пожал плечами.
— Тайна богов. Но, учитывая, что она смерть, ничего хорошего из этого не выйдет. Такой силе нужен противовес.
— И всё же они были готовы пожертвовать младенцами, чтобы призвать другого бога.
Он провёл пальцем по рисунку, но тот не пробудил воспоминаний о его собственном Эмберфордже. Ни отголоска боли, ни ужаса.
— Сейблфайр не принадлежит никакому богу.
— Говорят, богу хаоса.
Освин отмахнулся.
— Условное обозначение. В пламени живёт бог, некогда смертный, между прочим. Но само пламя существовало в сердце Аэтирии задолго до Дэймоса. Оно старше богов, которым мы поклоняемся, и не связано их законами.
— Говорят, Дэймос и Морсана были любовниками. Вряд ли он использовал бы пламя, чтобы убить её вместилище.
По мнению Зевандера, всё это было сказками, но любопытство всё же не отпускало.
Освин фыркнул, затем застонал и отпил ещё.
— Несмотря на рассказы летописей, трагической истории любви богини и смертного нет. Дэймоса не бросили в пламя. Он сам его выбрал.
— Это ты узнал, разграбляя крепость Корвус?
— Дэймос любил дочь их жрицы.
Он снял с полки ещё одну книгу, столь же древнюю, как лежавшая на столе, и нашёл изображение прекрасной женщины среди воинов.
— У смерти только одна цель — гасить жизнь и усиливать своё присутствие в нашем мире. Тысячелетиями она делала это, вступая в связь с сильнейшими мужчинами и женщинами. Дэймоса она хотела больше всех, поэтому избрала его возлюбленную своим вместилищем.
Освин вздохнул и покачал головой.
— Когда напали соласионы, они не знали пощады. Бросили её в вейн.
Его лицо помрачнело. Он снова выпил.
— Богиня обладает огромной силой, но её неуязвимость ограничена вместилищем. А то не было защищено от пламени. Девушка погибла, отправив богиню обратно в Аэтир. Дэймосу пришлось смотреть, как любимая горит заживо. Он пришёл в ярость.
Глаз Освина дёрнулся, словно этот гнев был ему знаком.
— Сражался, охваченный местью. В тот день убил больше людей, чем когда-либо в бою, пока не получил смертельную рану. Вместо того, чтобы отдать душу богине, как полагалось у корвикаев, он пополз к вейну и позволил пламени поглотить себя.
Зевандер молчал. История не выходила у него из головы, заставляя вспоминать о пленении Маэвит.
— Почему пламя даровало ему силу?
— Спрашиваешь, почему хаос избрал его? Одни люди живут, другие умирают, некоторые становятся богами. Нам неизвестны тонкости их судеб.
— Значит, цель Эмберфорджа — создать существо, которое убьёт вместилище, когда оно станет угрозой?
Старик снова пожал плечами, затем кивнул.
— Да. Теоретически ритуал может увенчаться успехом лишь во время войны, голода или мора. Когда богиня с большей вероятностью воплотится во вместилище. Когда необходимо равновесие.
— А если это вместилище невосприимчиво к Сейблфайру?
— Невозможно.
Презрительный смешок перешёл в тихий смех. Освин снова поднял кувшин.
— Никто не защищён от Сейблфайра.
Зевандеру хотелось рассмеяться.
— Разумеется. Но если бы она была защищена.