— Это место умеет пробуждать воспоминания.
Он погладил волосы и поцеловал лоб.
— Нагрею тебе ванну.
Обхватив лицо, поцеловал нежно, как шёпот, и ушёл в купальню.
Я прижала палец к губам, продлевая ощущение, и улыбнулась, подняв белую рубашку, которую Рикайя оставила на кровати. Туника Зевандера. С ней в руках я вошла в купальню. Он стоял на коленях у воды. Рубашка валялась рядом на полу, открывая тело в шрамах и скорпионах. Поднимался пар, воздух густо пах жасмином.
— Искупаешься со мной? — спросила я, снимая тунику, всё ещё в крови и паучьем яде.
В глазах блеснуло восхищение.
— Как отказать?
Он встал и снял сапоги. Его взгляд, раскалённый, словно расплавленный металл, пожирал меня, пока я снимала кожаные брюки.
Тёплая вода поглотила меня, когда я опустилась на каменный уступ. Ноющие мышцы расслабились. Закрыв глаза, я представила за окном совершенно другой мир.
Зевандер вошёл рядом и застонал, раскинув руки и запрокинув голову. Такой восхитительный, манящий вид заставлял пальцы зудеть от желания исследовать каждый дюйм.
Прикоснись, призывали мысли. Я протянула руку, но тут же отдёрнула.
Близость казалась легкомысленной. Безрассудной после разрушений за стенами.
Явно почувствовав колебание, он подался вперёд, обхватил живот и притянул вплотную.
— Ты замешкалась.
— Не знала, подходящее ли время.
— Для тебя неподходящего не бывает. Я твой. Можешь касаться.
Я обняла шею. Он взялся за затылок и притянул к губам, словно поцелуй был единственной важной вещью.
Я позволила вытащить себя из мыслей в настоящее, в подаренное нам спокойное, нежное пространство. Прислонив лоб к его лбу, перевела дыхание.
— Как у тебя всегда получается лишить меня дыхания?
Запустив пальцы в волосы, поцеловала снова. Внутри пробуждался жадный голод.
— Из-за тебя невозможно думать о чём-то другом.
— Предпочитаю простые мысли.
— Какие?
Веселье в его глазах сменилось серьёзностью.
— Что бы ни случилось, в конце всегда останемся ты и я.
То же он говорил в Мортасии.
— И что я люблю тебя.
— Насколько?
Он поднял бровь.
— Теперь измеряем любовь?
— Да. Хочу знать, какое место занимаю среди прочих интересов.
Его улыбка могла растопить ствол дерева.
— Ты не интерес. Ты цель. Люблю тебя больше всего остального.
Он сжал талию, подтверждая слова.
Я улыбнулась.
— Больше убийств?
— Хм-м-м.
На миг задумался. Я шлёпнула его, смеясь. На губах появилась ухмылка, пока он наклонялся к новому поцелую.
— Пожалуй, с тобой получаю удовольствие от обоих.
Взяв одной рукой за челюсть, поцеловал шею.
— Убивать, защищая любимое.
Поцелуи прошлись по ключице.
— От любой угрозы. Бога или чудовища. Пока дышу.
А дышать ты будешь дольше меня. Хотелось верить, что его сила равна богам, но я уже знала, как хрупка нить жизни. Как легко они рвут её жестокими прихотями.
Он наклонил голову, нахмурившись.
— Что тревожит?
Проведя пальцем по губам, я улыбнулась.
— Смертность. В частности, моя.
— Что именно?
— Даже если переживём мор — однажды мне суждено умереть. А ты останешься.
Я обвела изгиб плеча.
— Говорю без обиды. Хочу, чтобы ты жил. Просто ревную к миру, у которого ты будешь дольше, чем у меня.
— Останусь?
В словах была горечь. Игривый разговор стал серьёзным.
— После тебя жизни не будет, лунная ведьма.
Он поднял прядь, перебирая пальцами.
— Звёзды потускнеют. Мир станет бесцветным адом.
— Сначала да, — улыбнулась я, пытаясь облегчить настроение. — Но со временем горе утихнет.
Несмотря на слова, знала обратное. Даже вечности не хватило бы оплакать его так, чтобы сердце исцелилось. Шрам гноился бы и кровоточил, разрываясь от каждого воспоминания.
— Думаешь, время меня исцелит? Когда дело в тебе, время ничтожно.
Он переплёл пальцы с моими и сжал руку.
— Ты так вплетена в меня, что моё сердце остановится вместе с твоим.
Поднёс ладонь к губам, поцеловав костяшки.
— Твой последний вздох станет моим.
— Унылая неизбежность. Зачем бессмертному влюбляться в смертную… похоже на мазохизм.
Он фыркнул, обнимая и притягивая ближе.
— Говоришь, будто я выбрал сознательно.
— Значит, иначе избежал бы. Избежал меня.
— Поверь, пытался, — без стыда ответил он. — Без обещания боли любви не бывает.
Он прижал ладонь к моей груди, чуть выше сердца.
— На тренировках целимся в сердце. В центр тела. Цель находится глубже, да, но умение позволяет нанести смертельный удар. Судьба бьётся как хитрый воин. Самый безжалостный. Когда хочет убить, целится в самое любимое. Ударом в сердце.
— Но ты точный, расчётливый убийца.
Пальцы исследовали глубокие борозды груди.