— Можно было спросить дракона, который перекусил его пополам. Но девушка Зевандера превратила зверя в пыль.
Широко раскрыв глаза, Долион перевёл взгляд с Лотара на Зевандера.
— А камни?
Зевандер покачал головой.
— Наверное, тоже погибли. От заражённых особой защиты не дали.
Долион опустился в кресле.
— Нет, теперь, когда Пестелиос пробудился, наверное, нет. Даже если переживём мор, восстановить Умбравале невозможно.
Лотар прищурился и покачал головой.
— Что за одержимость у магов — разделять миры смертных и бессмертных?
Долион откинулся, словно оскорблённый.
— Я назвал бы это скорее предосторожностью.
— То есть боитесь смертных.
Долион нахмурился и покачал головой.
— Не боюсь. Только болезни, которые они переносят, опасны для наших родов.
Лотар отмахнулся.
— Не верю.
— А во что веришь? — снисходительно спросил Долион.
— Что могущественные люди вроде Акмириоса поддерживают страх перед непонятным. Поэтому корвикаи были стёрты с лица земли.
— Не совсем, — пробормотал маг. — Но понимаю тебя. Ты прав. История доказывает: мы слишком быстро уничтожаем то, у чего могли бы чему-то научиться. Но она также показывает, что смертные страдали от масштабных пандемий.
— Мы не знаем, угрожали ли нам те болезни, потому что предпочли изгнать смертных, а не изучить.
Лотар наклонился, указывая на Долиона.
— Твой народ тоже пострадал. Самые умные существа Аэтирии — и вас поработили. Почему?
Постучал по виску.
— Боялись ваших знаний. Корвикаи боялись из-за сильной связи с мёртвыми.
Лотар покачал головой и усмехнулся.
— Зубы богов, ничто не пугает мансеров сильнее собственной смертности.
— Где ты узнал о корвикаи? — спросил Зевандер.
— Единственное хорошее в моём детстве — меня растили мудрые люди. Над ними смеялись, потому что выглядели иначе. Тела покрыты чешуёй. Поклонялись змеям. И почему-то это делало их достойными насмешек.
Зевандер видел эти издевательства в рудниках над Равецио. Даже Сагаерин порой насторожённо относился к его товарищу Леталишу.
— Ты вырос в Эремисии, — сказал Долион.
— Да. Меня учили: наш народ убил корвикаи, чтобы захватить вейн на их земле.
Он фыркнул и положил руку на спинку стула.
— Вейн, который угас вскоре после гибели корви. Зачем? Теперь крепость Корвус заброшена. Дом людоедов.
Долион скрестил руки, задумчиво поглаживая бороду.
— Значит, по-твоему, Умбравале больше не нужно.
— Не вижу смысла.
Ещё недавно подобные слова считали бы богохульством. Возможно, поводом для заключения.
Долион поёрзал, словно испытывая неловкость.
— Поборники чистоты вроде Акмириоса сказали бы, что смешение со смертными ослабит нашу кровь.
— Или усилит их. Исцелит.
Долион вздохнул.
— Возможно.
Разговор был любопытен, но мышцы Зевандера болели после дороги. Его терзал неутихающий голод по чему-то гораздо более притягательному, чем еда.
— Оставлю вас спорить.
Он кивнул Лотару.
— В комнате устроился?
— Да. Спасибо за гостеприимство.
Тот прижал руку к груди и склонил голову.
— Отдохнём и обсудим, как добывать амулет.
Зевандер встал и вышел. Адреналин после схватки у целительницы, плохие вести об амулете и чистое изнеможение скручивали тело напряжением, жаждущим выхода.
Он прошёл коридорами к спальне. Почувствовав кого-то внутри, осторожно приоткрыл дверь. Маэвит смотрела в окно возле кровати. Слабый свет освещал бледное лицо. Грудь сжалась.
Как прекрасно она смотрелась в его комнате. На своём месте.
Моя.
Боги, он никогда не устанет от того, как тело жаждет её. От отчаянной, безрассудной потребности, возникающей при каждом взгляде. Сердце билось зверем в клетке, желающим свободы. Кровь пылала от желания быть со своей парой. Прослеживая взглядом каждый изгиб её тела, Зевандер сгибал пальцы, жаждущие прикоснуться к ней. Он провёл языком по губам, жаждущим сладости её кожи. Соблазн испытывал выдержку. Он укорял себя: прекрасно знал, что ей нужен отдых. Но тело не уступало.
Оно требовало утолить жажду.
Глава 46
Маэвит
Позади щёлкнула дверь. Я обернулась, ожидая Рикайю.
Вошёл Зевандер. В груди затрепетали нежные крылья. Вспомнилась первая ночь, когда я купалась в его комнате и заметила в глазах мимолётную уязвимость. Впервые увидела без маски.
Теперь в нём не было ничего уязвимого. Он приближался со смертоносной грацией, убеждавшей: скорее хищник, чем человек.
Сняв маску, бросил на стол, открывая красивое лицо. Руки обвились вокруг меня. Стоило ему прижать меня к груди, как мышцы расслабились, и я растаяла в его объятиях.
Я обхватила спину и закрыла глаза, вдыхая краткое спокойствие, песчинки времени, которого, я знала, мало.
— Как ты?
— Переполнена благодарностью.
В глазах дрожали слёзы.
— Не ожидала, что возвращение вызовет столько воспоминаний.