Это Свят сидит как истукан бесчувственный, а у меня-то всё полыхает в груди. Как так можно вообще?!
Святослав приподнимает бровь.
— Простите?
— Жена, — повторяю я. — С ней вы тоже без чувств?
— У меня нет жены, — холодно произносит он.
Вдыхаю побольше кислорода.
— В смысле нет?
— В прямом. Я не женат.
Вот теперь я уже не знаю, что думать. А невеста? Ничего не понятно!
— Развелись? — моя догадка сама собой срывается с моих губ прежде, чем я успеваю подумать, что не надо этого спрашивать.
Молчит. Не услышал?
— А почему? — уже громче спрашиваю я.
Святослав медленно поворачивает ко мне голову.
— Что почему?
— Не женаты.
— А я должен быть женат?
— Нет, конечно! — слишком быстро отвечаю я. — Просто обычно люди в вашем возрасте…
— В каком это «моём возрасте», Светлана Владимировна?
— Я не то хотела сказать...
— Вы сейчас пытаетесь выяснить моё семейное положение?
— Господи, да сдалось оно мне! — возмущаюсь я, мысленно ругая себя за такие вопросы. Ну, зачем, вот? Зачем? Мне же только больнее будет!
— Тогда зачем спрашиваете?
Вот пристал!
— Вы всегда задаёте столько вопросов? — продолжает докапываться до меня Свят.
— Только когда человек ведёт себя странно, — говорю прямо.
— Я веду себя совершенно нормально. А вот вы… — впивается в меня внимательным взглядом. — вы меня с кем-то путаете?
И всё. Внутри меня становится тихо-тихо. Этой фразой он ставит жирную точку в моих попытках достучаться до него.
— Нет, Святослав Маркович, — произношу я, не слыша собственного голоса. — Я вас ни с кем не путаю.
— Тогда давайте закончим этот сеанс вопросов и ответов и доедем уже до объекта, — хмуро произносит он и садится прямо, уставившись в окно.
И я тоже смотрю вперёд. В машине повисает тишина. Я даже успеваю немного успокоиться. Ровно до того момента, когда Свят снова открывает рот.
— Кстати, — произносит он, не отрывая взгляда от окна. — Если вы собираетесь продолжать работать со мной, рекомендую научиться контролировать эмоции.
Я резко поворачиваю голову.
— Простите?
— Вы слишком импульсивны. Резко реагируете на замечания. Постоянно спорите. И, судя по всему, воспринимаете любое нейтральное высказывание как личное оскорбление.
— А вы, судя по всему, воспринимаете любое человеческое проявление эмоций как производственную травму!
Он медленно поворачивается ко мне.
— Вы закончили?
— Нет! Но могу сделать перерыв!
— Буду признателен.
В ответ лишь фыркаю, но ничего в ответ не произношу. Остаток пути мы так и едем молча. Машина въезжает на территорию стройки. Я паркуюсь и первая выхожу. Свят выходит следом, поправляет пиджак и оглядывает объект.
— Где прораб?
Я указываю на мужчину в оранжевом жилете, который что-то орёт в телефон.
Какой-то рабочий приносит нам каски.
— Наденьте, — говорю Святу, — техника безопасности.
Я справляюсь быстро, а вот Свят надевает каску, но никак не может застегнуть ремешок. Каска то и дело съезжает набок.
Он поправляет её, а она снова съезжает.
Вздыхаю и молча подхожу к нему. Стараясь не смотреть в глаза Свята, затягиваю ремешок. Мои пальцы на секунду касаются его подбородка. Пальцы предательски вздрагивают и я тут же убираю руку.
— Готово, — говорю я и отступаю.
— Спасибо, — тихо произносит Свят, — а вы прямо спец по каскам.
— Просто не хочу выслушивать вас, если по дороге на объект вам на голову упадёт кирпич.
— Как заботливо, — усмехается он. — Хотя голову мне действительно лучше поберечь. Второй раз терять память как-то не хочется.
Я замираю. Что?!
Глава 5. Решительная попытка
Бррррр. Послышалось? Это что сейчас было?
— Что вы сказали? — спрашиваю я, внимательнее вглядываясь в его лицо. — Святослав Маркович? Мне что-то странное послышалось…
— Что голову надо беречь? — с лёгкой усмешкой произносит он. — Что же тут странного, Светлана Владимировна? Мы на стройке. Здесь всякое бывает.
— Да-да, — шепчу растерянно, — то есть нет, я не про это… про память?
Он чуть хмурится и опять поправляет ремешок от каски.
— А, это. У меня ретроградная амнезия, — абсолютно спокойно отвечает он. — Ничего интересного.
В смысле?! Стоп. Погоди. Господи.
Ретроградная амнезия. Это что ж такое? Почему?!
Погоди…
Слова крутятся в голове, но никак не хотят складываться в то, что я уже начинаю подозревать. Он не помнит. Не помнит меня. Не помнит нас.
Пять лет я жила с мыслью, что Святослав Маркович просто оказался человеком, которому ничего не стоило вычеркнуть меня из своей жизни. Я злилась, обижалась, пыталась забыть. Ночами убеждала себя, что мне всё равно. Что он не заслуживает ни одной моей слезинки.
А он…
Он мог не выбирать этого.