Он гладил её нежно и намеренно, помогая ей раскрыться ещё сильнее. Тело Розы отвечало ему: напрягалось, сжималось, жадное и обнажённое. Она выставляла напоказ своё разгорячённое, постыдное желание перед комнатой орков, которые наблюдали и оценивали её. А потом… всё её тело замерло. Из неё снова хлынула знакомая густая влага, заливая ласкающие пальцы Джона и стол под ней.
Роза зажмурилась и вскинула руки к пылающему от стыда лицу. А Джон, негодяй, не остановился. Продолжал гладить, добиваясь от неё новой влаги. Его рука блестела от её соков, пока пятеро орков молча наблюдали, поражённые увиденным.
— Она часто пачкается моей семенной жидкостью, — произнёс Джон, и его мокрый когтистый палец осторожно, мягко начал входить в неё. — Ей стыдно, но мне приятно видеть, как она пачкается, а потом очищать её языком.
Ох. Ох, чёрт. Казалось, воздух в комнате внезапно наэлектризовался от желания, которое стремительно разгоралось в Розе. Но она не шевелилась. Замерла, такая послушная любимица, пока палец скользил глубже — плавно, одобрительно. Ему это нравилось. Ему было приятно наблюдать за ней…
Роза едва расслышала, как один из орков неловко спросил, не боится ли она, что такой коготь её поранит. Но тихий ответ Джона лишь разжёг в ней ещё большее желание.
— Она знает, что я буду предельно осторожен, — сказал он. — Доверие не приходит сразу, но я его заслужил. А она в ответ полностью подчинилась моей воле и научилась принимать меня — как бы я ни захотел ею воспользоваться.
У Розы вырвался прерывистый стон. Джон бросил на неё жаркий взгляд из-под полуприкрытых век. О боги, он тоже этого хотел. Он делал всё нарочно: хвастался ею, выставлял напоказ перед жадно смотревшими орками…
— Неужели она выдержит всё, что ты с ней делаешь? — спросил один из орков откуда-то издалека. — Все её маленькие отверстия кажутся слишком узкими. Даже спутнице капитана едва удаётся принять его, а она куда крупнее.
В мыслях Розы это прозвучало как вызов. Конечно же, Джон не станет… Но проклятие, он смотрел на неё, вопросительно приподняв брови, и медленно провёл языком по разомкнутым губам.
— Я докажу это, если вы хотите посмотреть, — шелковисто и угрожающе произнёс он. — Если она согласна.
Роза уже кивала — украдкой, но настойчиво. Да, она хотела этого, нуждалась в этом. Она была хорошей любимицей и хотела, чтобы он хвастался ею, брал её — как ему угодно…
Очевидно, орки не возражали. Джон молча поднял Розу, перевернул, достал откуда-то меховую подстилку и уложил её на неё — на дрожащие руки и колени. Затем обошёл стол и встал перед её лицом. Его напряжённое мужское естество оказалось почти на уровне её растерянного, моргающего взгляда.
Он спустил штаны и вынул покрытый шрамами, жилистый, блестящий от влаги член, открывшись не только Розе, но и всей комнате молчаливых, пристально наблюдавших орков.
— Sjúga mig, — хрипло приказал он. — Djúpt.
«Отсоси мне. Глубоко».
Роза ещё не успела ответить — не успела кивнуть или произнести: «Да, конечно, господин», — как скользящая влажная головка раздвинула ей губы и плавно начала входить. Всё глубже и глубже, наполняя её рот, касаясь языка и перехватывая дыхание, растягивая её, пока он не погрузился целиком: рот Розы оказался прижат к его толстому, дрожащему основанию, а гладкая головка упёрлась глубоко в горло.
— Gott, — выдохнул он — или, может быть, задохнулся. — Horfðu á mig.
«Смотри на меня». Роза смотрела, широко распахнув глаза, впитывая тёмное, опасное наслаждение в его одобрительном взгляде. Она отчаянно глотала, а он медленно, намеренно вытягивался из неё — до самого конца, пока она не могла лишь нежно посасывать самый кончик. А затем он снова вошёл — резче, легко и неумолимо раскрывая ей рот и горло.
— Видите? — ровно сказал он наблюдавшим оркам. — Я вошёл по самые яйца. Моё семя стекает прямо ей в живот.
В ответ Роза беспомощно застонала, захлёбываясь вокруг огромного орочьего члена. Слава богам, Джон снова отстранился и дал ей вдохнуть. Другой орк задал вопрос — Роза не расслышала его за шумом в ушах, — но Джон ответил, вновь медленно, сокрушительно и беспощадно входя в неё. Её губы снова прижались к его паху, а горло судорожно сжималось вокруг его толстого, неумолимого вторжения.
— Это лучше всего, что я когда-либо знал, — тихо произнёс Джон. Роза сквозь оглушительный гул в голове поняла, что он отвечает на вопрос орка, каким бы тот ни был. — Истинное наслаждение — так властвовать над узким человеческим горлом и чувствовать, как оно давится и содрогается вокруг тебя.
Проклятый негодяй. Он только что сказал такое о ней — всем этим оркам. И всё же, потерянная в вихре яростного желания, Роза его укусила. Зубами. Она никогда прежде не осмеливалась так поступить ни с кем, тем более с орком — со своим господином. Стыд и сожаление обрушились на неё с беспощадной силой. Она широко раскрытыми, испуганными глазами смотрела на Джона, который ошеломлённо моргал. Чёрт, она не хотела этого делать. Но он был таким проклятым мерзавцем: говорил им подобное, а не ей. А вдруг он её накажет? Вдруг она ему не угодила? Вдруг он передумает…