— Легко говорить, когда тебя они вообще не трогают.
— Тяжела голова, что носит корону, — обиду в голосе Слоан она даже не пыталась скрыть. Она взяла из коробки скон и запрыгнула на столешницу. Платье слегка задралось, открывая еще больше бедра. В голове тут же возникла картинка: эти длинные ноги обвивают мою талию.
— Что? — раздраженно спросил Генри.
— «Генрих IV», — ответил я, не отрывая взгляда от экрана. Повисла тишина, и я поднял глаза. На лице Генри застыло то же недоумение. — Шекспир, приятель.
Генри закатил глаза.
— Ты так и не ответила на мой вопрос.
Нет. Меня это не волновало. Но сидеть здесь и думать об этом я тоже не хотел.
Кто-нибудь, пожалуйста, смените тему.
Словно услышав мою безмолвную просьбу, из коридора донесся голос Ксандера:
— Потому что вопрос был идиотским.
Он появился с широкой улыбкой, отбрасывая волосы со лба.
— Уже работаешь? — спросил он меня. — Воскресное утро. Возьми хоть час выходного. Клянусь, никто не станет считать тебя менее идеальным.
Проходя мимо, он сжал мое плечо и остановился у острова рядом со Слоан.
На долю секунды она подняла глаза, и наши взгляды встретились. Слоан тут же отвернулась и снова посмотрела на моего брата.
— Ты все еще злишься, что мне пришлось уйти? — невинно спросил Ксандер. Мой младший брат сумел бы очаровать присяжных даже на процессе по делу об убийстве. — Я слышал, как ты только что назвала меня по полному имени.
— Переживешь, — Слоан закатила глаза, положила скон рядом, уперлась ладонями в столешницу и наклонилась вперед. — Вообще-то я прекрасно провела время и без тебя.
Она подняла взгляд, снова поймала мой и слегка улыбнулась.
— Ага, конечно, — Ксандер приоткрыл рот и подозрительно посмотрел на нас обоих.
— Вы вообще понимаете, что это первый раз больше чем за два года, когда мы снова все вместе? Только мы, — Слоан спрыгнула со столешницы. — Я скучала по этому. По нам всем.
Никто ей не ответил. Мы все думали о том же, просто только у нее хватило смелости произнести это вслух. От тишины ее лицо померкло. Я ненавидел видеть боль, которую она пыталась скрыть. И еще сильнее ненавидел то, что во многом именно я был ее причиной.
— Нам пора, — сказала она после долгой паузы. Ксандер пошел следом, когда она направилась к выходу. Уже стоя в дверях, Слоан обернулась, наполовину переступив порог. — Ты будешь на Дне благодарения? — голос оживился, и она посмотрела прямо на меня. — Последние два ты пропустил.
Если она хотела заставить меня чувствовать себя еще хуже, у нее получилось.
Я кивнул, и ее лицо просияло. Слоан улыбнулась мне, а потом дверь за ней закрылась. Без нее комната вдруг показалась пустой. Зато, может быть, теперь я наконец смогу поработать. Я снова повернулся к компьютеру.
Согласиться провести выходные на День благодарения с Амари было все равно что записаться в лагерь. Игры, развлечения, какой-нибудь спорт – и все обязательное. Время, которое я мог бы потратить на работу, вместо этого уйдет на чрезмерно азартную партию в «Табу».
Генри сел рядом, несколько секунд покрутил в руках чашку с кофе и наконец заговорил:
— Ты когда-нибудь расскажешь мне, что случилось?
Я тяжело вздохнул и закрыл ноутбук.
— Я работал.
— Два года без остановки? По всему миру?
— Генри, уж ты-то понимаешь, что значит глобальная компания, — фыркнул я. Он был наследником крупнейшей фармацевтической компании в мире. В свое время с его компанией приходилось делать то же самое.
— И между всеми этими городами не нашлось ни одной недели, чтобы вернуться?
— На что ты намекаешь?
— Дело было не только в работе. Очевидно, — он закатил глаза.
— А в чем еще, по-твоему?
— Не знаю, — Генри вскочил и принялся ходить вокруг острова. Голос стал на тон выше. — Ты теперь для меня чужой. Я узнаю, что у тебя происходит, только из документов, которые ты подаешь в SEC. Если бы не они, я бы вообще не знал, жив ты или нет.
— Я приезжал.
В свое оправдание могу сказать: после каждой такой поездки мне действительно приходилось снова возвращаться к работе. Я мог оставаться дольше, но глобальное расширение затягивало. Каждый день приносил новую задачу, и это будоражило. Стоило остановиться, как мысли начинали уходить куда не надо. Лучше было все время двигаться.
— Три раза, — Генри никогда не умел сохранять спокойствие. Темперамент Амари нельзя было недооценивать.
— Прости.
Мы еще несколько секунд сидели молча. Тишина уже стала почти комфортной, и очень хотелось оставить все как есть, но Генри заслуживал хоть какого-то объяснения.
— Слушай, «Sutton Industries» росла гораздо быстрее, чем я мог ожидать. Мне не следовало отгораживаться от вас всех.
Он кивнул.
— Тогда почему ты вернулся?