У Генри был раздражающий талант задавать именно те вопросы, на которые я не хотел отвечать. Я вообще не собирался уезжать так надолго. Основная работа по международному расширению «Sutton Industries» закончилась еще несколько месяцев назад. Я просто тянул время. До Нового года возвращаться за границу мне не требовалось, а потом оставалось лишь перевести управление операциями обратно в американскую штаб-квартиру. Максимум несколько месяцев.
Все решилось, когда на моем столе оказалось приглашение на гала-вечер выпускников. Я никогда раньше не принимал решений сгоряча. Это приглашение должно было стать еще одной причиной не возвращаться, но вместо этого потянуло меня домой. На нем было ее имя.
— Больше особой необходимости ездить нет. Почти все международные офисы уже работают как надо.
Я даже не решил окончательно остаться, пока вчерашнее выражение лица Ксандера не заставило меня почувствовать себя последней сволочью. Я мог бы протянуть еще какое-то время.
— Мне здесь нужен был друг, — произнес Генри так тихо, что я едва расслышал.
— Ты в порядке? — он казался другим, раздражительнее обычного. Среди черных как смоль волос я заметил больше седины. Нам обоим было по тридцать четыре – рановато для такого количества седых прядей. Он явно был на пределе. Что-то происходило, о чем я не знал.
— Не знаю, — он снова сел. — Отец и дед последнее время невыносимы. Их методы подготовки меня к управлению компанией, наверное, запрещены Женевскими конвенциями.
— Поэтому ты ведешь себя как редкостный мудак со своей сестрой? — спросил я. За последние сутки я слышал, как они подкалывают друг друга по поводу будущего компании, уже столько раз, что сбился со счета.
— Она устраивает истерику, потому что генеральным директором станет не она.
— Поступить на юридический и стать партнером вместо того, чтобы выполнять твои приказы – это не истерика, — спокойно сказал я. Их соперничество как брата и сестры существовало всегда, но такой злобы раньше не было. — По-моему, это одно огромное «иди к черту».
Он нахмурился, словно эта мысль до сих пор ни разу не приходила ему в голову. Будто все случаи, когда он обращался с ней как с избалованной наследницей, а не умной и способной женщиной, внезапно разом всплыли в памяти.
Генри тяжело вздохнул. В выражении лица появилась вина, и он провел рукой по волосам.
— Да.
— Это ведь не новость. Она закончила юридический три года назад.
Он снова шумно выдохнул.
— Хочешь сыграть в теннис или что-нибудь такое?
Меня кольнуло чувство вины. Это была наша традиция. После выпуска именно так мы выплескивали соревновательную агрессию: партия в теннис, раунд бокса, шахматная партия – что угодно, лишь бы провести время вместе. Наша дружба длилась почти двадцать лет, и эту еженедельную традицию мы не пропускали практически никогда.
Я не ответил. Просто встал и направился к двери.
Работа подождет.
Глава 5
Маркус
— Ты умрешь, если повесишь здесь хоть одну фотографию? — спросил Генри от двери.
После гала-вечера я впервые с отъезда снова работал в своем старом офисе на Манхэттене. Я улыбнулся этому вторжению. Когда-то мы постоянно вот так прерывали друг друга посреди рабочего дня.
— Вполне возможно.
— Тогда хорошо, что здесь и без того как в склепе, — добавил он, неспешно войдя и усевшись в кресло.
В моем кабинете не было ни фотографий, ни каких-либо личных вещей. Много лет назад я однажды подумал поставить семейный снимок. Но он будил слишком много воспоминаний, а напоминания о прошлом мне были ни к чему. Так было проще.
— Это офис, а не «TGI Fridays», — я не отрывался от экрана компьютера и быстро закрыл все, что он мог увидеть.
Он замолчал.
— Что это, черт возьми?
— В тебе заговорил избалованный наследник, — сказал я. У Генри и Слоан было далеко не обычное детство на Верхнем Ист-Сайде. В наши дни меня самого сложно было назвать человеком из народа, но рос я как самый обычный ребенок. А Генри, например, летал на семейном частном самолете в школу-пансион в Швейцарии.
Он с тоской оглядел кабинет.
— Я не был здесь два года.
На меня навалилась вина. Я не собирался пропадать так надолго. Я знал, что Генри это задело, но убеждал себя, что он занят собственной компанией. А у Ксандера была Слоан. Она, похоже, единственная не была на меня в обиде. Ее расстраивало лишь то, что своим отсутствием я причинил боль Ксандеру. Самой Слоан я никогда не был настолько важен, чтобы суметь причинить ей боль.
В груди затянулся тугой узел. Я его проигнорировал.
После затянувшегося молчания я шумно выдохнул и решил просто сменить тему.
— Знаешь, когда возглавишь компанию, тебе придется работать и по будням.
— Вообще-то это по работе. Пришел разведать, что творится у конкурентов, — он усмехнулся и сцепил пальцы.
Я рассмеялся.
— Мило, что ты считаешь нас конкурентами.