Маркус не ответил. Его взгляд скользнул по залу куда угодно, только не на меня. Вопрос будто причинял ему боль, и я уже пыталась придумать, чем разрядить обстановку.
Но Маркус меня опередил.
— Барселона? — спросил он. Я подняла глаза и увидела, как в уголке его рта появляется улыбка. Он приподнял бровь и наконец встретился со мной взглядом. — Не припомню, чтобы мне звонила испанская полиция.
От легкости в его голосе сердце затрепетало.
— Ты это слышал? Мы сами разобрались, — я гордо вскинула подбородок. — Я не яйцо Фаберже, которое вот-вот разобьется. Я умею за себя постоять.
Его улыбка стала шире. В серых глазах появился интерес.
— Настолько умеешь, что Ксандер теперь тебя этим шантажирует?
— У него свои козыри, у меня свои. Я не собираюсь тратить их на какой-то гала-вечер.
Его ладонь медленно соскользнула с моей талии на обнаженную поясницу и распласталась там почти собственническим жестом. По позвоночнику потек жидкий огонь, одновременно согревая и вызывая мурашки.
— А на что ты бы их потратила? — протянул он. Взгляд не отрывался от моего, и вся тяжесть его безраздельного внимания обрушилась на меня.
Только теперь это уже не заставляло нервничать. Ощущение было совсем другим.
Лишь после долгой паузы я поняла, что так и не ответила.
— На взятки государственным чиновникам, — совершенно серьезно сказала я, не меняясь в лице.
Он рассмеялся.
На выпускном курсе Ксандера его родители трагически погибли в автокатастрофе. Каждый год примерно в это время мы вдвоем куда-нибудь уезжали, чтобы помочь ему отвлечься. Со временем ежегодная поездка превратилась в настоящий ритуал.
В таких путешествиях мы частенько попадали в неприятности. И когда одному из нас приходилось, образно говоря, вытаскивать другого из беды, мы потом с удовольствием припоминали этот должок. Все истории оставались строго между нами. Барселонский должок был особенно пикантным, и я радовалась, что именно Генри из семьи Амари преследовали таблоиды, а не меня.
— Слоан Саанви Амари, а ты полна сюрпризов, — его улыбка ощущалась как лучи солнца после снежной бури: тепло, пробивающееся сквозь холод.
— Если меня знать, они не такие уж и неожиданные, — я игриво наморщила нос.
Он снова посмотрел прямо мне в глаза.
— Я знаю тебя много лет.
— Ты много лет знаешь Генри, — поправила я. — Меня ты почти не знаешь.
Под мягкой тканью смокинга я почувствовала, как его мышцы напряглись. Он выглядел задетым, и это мгновенно вернуло меня в реальность.
Но это была правда. Последние два года он поддерживал связь только с Ксандером и Генри, да и то едва-едва. Мне же оба раза приходили лишь поздравление с днем рождения и какой-то до обидного безликий подарок.
Он не хотел меня видеть. Я понимала, что никакой злобы в этом не было, но после стольких лет знакомства надеялась, что он хотя бы немного по мне скучал.
— Я имела в виду… — я запнулась, мгновенно осознав, что, кажется, его задела. — В смысле… эм… ничего.
Вот это ты выкрутилась, Слоан.
Он усмехнулся, явно наслаждаясь тем, как я бессвязно путаюсь в словах.
— Надеюсь, в суде ты аргументируешь убедительнее, — поддел он.
— Я не веду судебные дела.
Темп музыки начал ускоряться. Маркус притянул меня ближе и тоже ускорил шаг, подстраиваясь под новый ритм.
Я резко вдохнула.
— Моя работа… — я сглотнула, с мучительным нетерпением ожидая каждого короткого прикосновения к его твердому, будто высеченному из мрамора телу. Внизу живота разгорался жар. — Она скорее про шпионские игры.
Я моргнула, пытаясь стряхнуть с себя это странное состояние. Мы никогда раньше не танцевали настолько близко. Если подумать, кажется, мы вообще никогда не танцевали вместе. Обычно на такие мероприятия меня сопровождал Ксандер или тот, с кем я на тот момент встречалась.
Меня накрыли удивление и кое-что еще.
— Слияния и поглощения, верно? — его взгляд скользнул по залу. На мгновение ладонь сильнее прижалась к моей спине, когда он повел меня в широкий поворот.
Я кивнула.
— Хм. Интересно, — сказал он.
Музыка замедлилась и постепенно сошла на нет. Песня закончилась. Я отстранилась и попыталась снова прийти в себя.
Маркус кивнул в сторону бара.
— И что именно тебе кажется интересным?
Я поймала себя на том, что снова рассматриваю, насколько безупречно он выглядит в смокинге. При каждом движении ткань натягивалась, очерчивая мускулистое тело под ней. Черный цвет особенно эффектно контрастировал с его светлой кожей.
— Ты отказалась от семейной империи, чтобы заниматься практически тем же, чем Генри?
Он взял свой напиток и протянул мне мой. Отпил виски, поставил бокал на стойку и задумчиво покрутил его пальцами.
— Империя все еще моя, — я наморщила нос, юристом я стала, чтобы добиться чего-то самой. Я была не просто наследницей. — А семейная чушь – нет.
— Я всегда знал, что ты из вас самая умная.