— Расслабься. Все выглядит отлично. К тому же, если ты все испортишь, тебя больше никогда не попросят это возглавить.
— А если какой-нибудь придурок снова вызовется за меня?
— Красивый придурок, — поправил Ксандер.
— Слоан! Ксандер! — звонкий радостный голос отвлек меня от нервов. В библиотеку вошла миниатюрная блондинка с распущенными волосами. Шарлотта Каммингс, или Шарли, как мы часто ее называли, дружила со мной и Генри с детства. Мы вместе выпускались из Пенна и оставались близки все эти годы.
Мы прошли дальше в библиотеку. Книги и часть стеллажей убрали, освобождая место для вечера.
— Ты выглядишь потрясающе. А ну покрутись, — потребовала она. Шарли всегда была душой компании. Ксандер рассмеялся, поднял руку надо мной, и я прокрутилась под ней. Красное платье с высоким воротом плотно облегало фигуру и лишь слегка расширялось к низу, поэтому эффект получился куда менее драматичным, чем мне хотелось.
Опуская руку после поворота, я на долю секунды посмотрела ко входу и встретилась с парой знакомых глаз.
Ксандер проследил за моим взглядом и позвал брата:
— Маркус.
Именно тогда я поняла, из-за чего нервничала. Дело было вовсе не в вечере. По той же причине я сотню раз проверяла список подтвержденных гостей в поисках одного имени. По той же причине купила именно это платье.
Оба брата Саттон были высокими, и рядом друг с другом это бросалось в глаза особенно сильно. Маркус был чуть выше Ксандера, который и сам был около метра девяносто, и семейное сходство между ними все же прослеживалось. Ксандер выглядел как типичный американский красавчик: завораживающие зеленые глаза, располагающая улыбка и темно-русые волосы, которые постоянно падали на лицо. Красота Маркуса была другой – мрачной, обжигающей. Он всегда был серьезным и собранным, а в его серых глазах будто вечно шла какая-то внутренняя война.
Более непохожих людей трудно было представить. Ксандер был общительным и обаятельным. Маркус незнакомым людям чаще казался закрытым и холодным.
Я входила в число немногих, кому доводилось видеть, как его лицо смягчается и проступает та самая притягательная теплота. Статус младшей сестры его лучшего друга давал мне такую привилегию. Когда я подошла обнять его, Маркус улыбнулся.
— Маркус, — я изо всех сил старалась, чтобы по голосу нельзя было понять, что творится у меня внутри. Хранить эту влюбленность столько лет уже становилось немного стыдно, даже если о ней знала только я.
— Слоан, — тихо сказал он, а я вдохнула его запах. В одеколоне чувствовались мускус и специи. Такой знакомый аромат. Только сейчас я поняла, насколько сильно по нему скучала. Я позволила себе еще секунду насладиться ощущением его крепких объятий, а потом отстранилась.
— Ты вернулся.
Очевидно. Скажи что-нибудь поумнее.
Я неосознанно отступила обратно к Ксандеру.
— По крайней мере, пока, — сказал Генри, подходя к нам вслед за Маркусом.
Я было подумала заговорить с братом, но передумала. В последнее время любой наш разговор заканчивался взаимными колкостями. На него все сильнее давили, требуя принять управление компанией, и этот стресс частенько доставался всем вокруг. Признаться, особого сочувствия я не испытывала. И не хотела. Всю жизнь я добивалась ничуть не меньше него, но меня ни разу даже не рассматривали как человека, достойного той ответственности, которую без вопросов отдавали Генри.
Все повторялось по кругу. Он говорил что-нибудь, что считал безобидным, я отвечала едкой репликой – и понеслось. В том, насколько колючими стали наши отношения, я была виновата не меньше него. Иногда казалось, будто мы разговариваем на разных языках.
Вчетвером мы почти не успели толком пообщаться: нас постоянно растаскивали в разные стороны. Но впервые за долгое время все снова ощущалось как раньше.
Гала-вечер прошел без единой накладки. Если карьера наследницы и юриста вдруг не сложится, похоже, у меня были отличные перспективы в организации мероприятий. Историческая библиотека была огромной, и вечеринка обычно выходила за ее стены на большую лужайку. По всей траве рядом с обогревателями мерцали гирлянды и фонари. Ночью все выглядело настолько красиво, что можно было забыть: квартал студенческих братств находился всего в нескольких улицах отсюда.
Почти весь вечер я не отходила от Ксандера, боясь представить, куда меня занесет, если его не окажется рядом. На таких мероприятиях он буквально оживал. В нем было что-то, что мгновенно притягивало людей, и с незнакомцами он держался с совершенно естественной легкостью. Сколько я его знала, все всегда хотели быть рядом с Ксандером. Один из множества плюсов дружбы с ним – скучно мне не бывало никогда.