— Хочешь рассказать, что происходит? Потому что на похмелье это не похоже.
Он без приглашения вошел, сварил себе кофе и терпеливо ждал, пока я не исчерпала все темы, которыми пыталась заполнить воздух, лишь бы не говорить о прошлой ночи. В конце концов мне просто больше нечего было сказать.
— Ничего, — я сидела на диване с чашкой кофе, которую Ксандер буквально всучил мне в руки. Он видел, что что-то не так. Насколько много понял – я не знала.
Ксандер сел рядом и ненадолго замолчал. Наклонился вперед, глядя перед собой, и уперся локтями в колени.
— Ты выглядишь так, будто плакала.
В его голосе плескалось беспокойство, такая непривычная неуверенность, какой я не слышала уже много лет, и я не могла заставить себя заговорить. Стоило открыть рот – я бы расплакалась, а он бы разозлился. Ничем хорошим это не закончится. Ксандера вообще было трудно вывести из равновесия, но у меня это получалось. Этой властью следовало пользоваться очень осторожно.
— Парни будут здесь, как только самолет Тристана подготовят. Шарли тоже, — он шутил лишь наполовину. Наклонился ближе, обхватил мое лицо ладонями и заставил посмотреть ему в глаза. Серьезность в голосе смягчилась. — Кого будем мочить?
— Я в порядке, — я всхлипнула от смеха и отстранилась. Мне хотелось рассказать, но я не могла. Ведь именно такой ситуации вся эта боль и должна была помочь избежать.
— Нет.
— Стамбул.
Я опустила взгляд в чашку, слишком боясь увидеть его реакцию. Ксандер шутил, что этой картой я воспользуюсь только тогда, когда понадобится помощь спрятать труп. Теперь, когда я наконец произнесла это слово, он наверняка удивился. И забеспокоился еще сильнее. Я встала и отвернулась, ушла на кухню – мне нужна была секунда, чтобы собраться там, где он меня не увидит.
Все нормально. Ничего не произошло. Живи дальше.
— Серьезно, ничего страшного, — сказала я, снова повернувшись к нему. Его изумрудные глаза были полны тревоги и разочарования.
После долгого молчания он вздохнул.
— Ладно.
Ксандер провел рукой по волосам, встал и обнял меня.
— В конце концов мы всегда рассказываем друг другу, почему воспользовались ими. Когда-нибудь расскажешь и ты.
Я фыркнула от смеха ему в грудь.
— Знаю.
Ксандер больше не давил, и мы поговорили о его следующей поездке в Лондон – той самой, о которой я знала и которую помогала планировать. До встречи с Генри перед обратным вылетом оставалось совсем немного времени, поэтому разговор вышел коротким.
— Знаешь, — Ксандер остановился в дверях и перед уходом снова притянул меня к себе. — Между нами ничего не изменится. Тебе не нужно об этом переживать.
Я кивнула.
— Когда снова приедешь, сводишь меня потанцевать? — я прижалась щекой к его груди. Смотреть ему в глаза не могла – эмоции тут же выплеснулись бы наружу. Он был постоянной величиной в моей жизни, тем, что я не могла и не собиралась терять.
— А то, — заверил он. — Просто шаг за шагом.
Глава 31
Маркус
Я снова и снова переворачивал телефон в руке.
Ей нужно время.
Смесь алкоголя и желания, висевшая над нами вчера, только сильнее распалила эмоции.
Прошлый вечер слишком ясно напомнил, чем мы рискуем. За время моего долгого отсутствия воспоминания о том, что связывает Ксандера и Слоан, успели поблекнуть. Его дружба значила для нее гораздо больше, чем я когда-либо понимал. Он был одним из немногих людей в ее жизни, кто видел ее настоящую и ничего не требовал взамен. Я не мог стать причиной, по которой она потеряет хотя бы часть этого.
А еще был Генри. Один вечер рядом с ним напомнил, почему я вообще столько лет игнорировал свои чувства к ней. Генри был моим самым близким другом, почти братом. Добрую половину последних десяти лет мы не подпускали к Слоан таких парней, как мы сами. Солгать ему насчет совета директоров – одно. Переспать с его младшей сестрой – совсем другое. Первое он со временем простит, но если добавить к этому еще и роман со Слоан – это самоубийство.
В лучшем случае отношения между нами четверыми изменятся безвозвратно. Те самые отношения, которые Слоан столько лет изо всех сил старалась сохранить.
Блять.
Как я умудрился забыть обо всем этом всего за несколько месяцев?
Из мыслей меня вырвал громкий стук в дверь.
— Маркус!
Блять. Когда я открыл, Ксандер прищурился.
— Нам нужно поговорить.
Он протиснулся мимо меня в квартиру, по пути намеренно задев плечом. Ксандер метался по гостиной, словно зверь в клетке.
Я закрыл входную дверь и пошел следом.
— Почему Слоан расстроена? — спросил он.
Сразу в лоб. Ни подколов, ни двусмысленностей – ничего.
— И почему сегодня утром она сказала «Стамбул»? — пробормотал он себе под нос.
А потом продолжил допрос:
— И почему ты выглядишь как полное дерьмо?
Спрашивать, что именно рассказала ему Слоан, было ужасной идеей, поэтому я просто стоял, не находя слов.