— Ксандер, — я провел ладонью по челюсти и тяжело выдохнул.
С чего вообще начать объяснять?
— Что произошло? — потребовал он.
Молчание и без того все выдало.
А когда оно затянулось, перестало его устраивать. Ксандер раздраженно цокнул языком.
— Я видел достаточно ублюдков, которые пытались причинить ей боль, и собирал ее по кусочкам, когда некоторым это удавалось, — голос становился все громче. От него исходила такая злость, что воздух будто наэлектризовался. Несколькими решительными шагами Ксандер приблизился вплотную. — А ты был тем, кто не должен был все испортить.
— Что?
— Да брось, Маркус, — протянул он с издевкой и закатил глаза. На мгновение плечи расслабились, и он опустился в кресло напротив. — Вы двое вчера? Да, я все понял, — добавил он с тихим смешком. — Еще на гала-вечере понял. А сегодня утром увидел ее.
— Она в порядке? — я сел. Всю ночь грудь жгло от чувства вины. Никогда прежде Слоан не смотрела на меня так, как вчера.
— Да, у нее все замечательно. Именно поэтому я здесь и ору на тебя, — он снова закатил глаза. — Рассказывай, что произошло.
Я рассказал все с самого начала.
Несколько мгновений Ксандер молча обдумывал услышанное.
— Слушай, я понимаю, почему ты так решил. Но подумай, как это прозвучало для Слоан.
— Что?
Я действительно ничего не понимал. Весь день голова раскалывалась от стресса и бессонной ночи. Слоан невероятно умна. Она не хуже меня понимала, чем мы рискуем, если между нами что-то начнется.
— Слоан всю жизнь была на втором месте. В компании, черт возьми, даже половина семьи обращается с ней так, будто ее не существует. В каком бы мире она ни оказалась, ей всегда кажется, что она недостаточно хороша, что ее не примут. И если ради кого-то она и сможет переступить через свой чудовищный страх быть отвергнутой, то только ради человека, который поставит ее на первое место. А ты только что задвинул ее на самое последнее.
Блять.
— Я совсем не это имел в виду, — устало проведя рукой по волосам, я откинул их назад.
— Уверен, именно это она и услышала, — тяжело вздохнул он. — А что касается ваших отношений... Тебе нужно понять, действительно ли ты хочешь быть с ней. По-настоящему. Так, чтобы отныне она была важнее работы и всех остальных. Потому что если ты не готов на это, оно того не стоит. Лучше остановиться сейчас.
— Ты не против, если мы будем вместе?
— Если бы я был против, меня бы здесь не было. Я бы просто позволил тебе все испортить, — он улыбнулся. — Конечно, я не против.
— Генри же...
— Переживет, — перебил Ксандер. — Только не стань тем самым парнем, который подтвердит все его опасения. Если для тебя это действительно всерьез и до конца, проблем быть не должно, верно?
— Верно.
Он расплылся в улыбке.
— Иди и верни ее.
Глава 32
Слоан
Сегодня после работы мы с Джеем выпили вместе.
Написать ему, когда я была расстроена, было по-детски – я это понимала. Мне хотелось почувствовать себя лучше, перестать ощущать себя отвергнутой, и я знала один безотказный способ этого добиться. Пока писала ему, в голове издевательски звучали слова Ксандера:
— Я просто говорю: ты уже на стену лезешь без секса, а тут еще встречаешься с таким, как Джей. Это прямой путь в постель.
Сначала мне казалось, что это поможет выбраться из отвратительного настроения. Лучший способ забыть одного мужчину – оказаться под другим... или как там говорят.
Но теперь, спустя четыре дня после поцелуя, вечер с Джеем почти не поднял мне настроение. Хотелось только одного – домой. Одной.
Хотя компания из него была отличная – все тот же дьявольски обаятельный мужчина, каким он был в колледже. Просто сейчас мне хотелось быть не с ним. За выпивкой Джей пригласил меня через несколько недель на вечеринку в честь Холи. По-дружески. Я любила этот праздник, поэтому предложение было заманчивым.
Может, это хотя бы отвлечет от Маркуса и необходимости притворяться, будто меня устраивает возвращение к тому, как все было раньше.
Я продержалась до самого дома, а потом разрыдалась. Злость, кошмарные выходные и тоска по Ксандеру смешались воедино. С тех пор как он уехал, мы ни разу не разговаривали.
Всю неделю я пыталась понять, как жить дальше. Последние несколько месяцев казались сном, а теперь пришло время просыпаться. Мне нужно было как-то принять просьбу Маркуса и вернуться назад, и одна эта мысль была пыткой.
Он всю неделю звонил и писал, просил поговорить. Я была уверена: он хочет разобраться со всем этим и сделать вид, будто ничего не произошло. Мне же требовалось время хотя бы для того, чтобы научиться притворяться, что меня это устраивает.
Я решила провести вечер дома с вином.