Тристан смотрит мне в глаза, устраивая член у входа, и я уже чувствую себя переполненной: он такой большой. А затем он толкается вперед и входит всего на дюйм. Я выгибаю спину и резко вдыхаю. Боже мой, никогда прежде я ничего подобного не чувствовала. Никогда не чувствовала ничего похожего на него.
— Ты в порядке? — спрашивает он, тяжело дыша и дрожа от сдерживаемого желания, но каким-то образом все еще находя в себе заботу и силу воли, чтобы убедиться, что со мной все хорошо.
— Мне так хорошо, — говорю я.
— Скажешь, если будет слишком?
— Тристан, — сквозь стиснутые зубы произношу я.
Теперь я не хочу ждать. Мне нужно почувствовать его. Мне нужно, чтобы он заставил меня почувствовать его. Я завожу руку ему за шею и сжимаю, слегка впиваясь ногтями.
Его веки трепещут от удовольствия.
— Я хочу, чтобы ты меня трахнул.
Больше ему не нужны ни поощрения, ни заверения.
Схватив меня за икру, он поднимает одну ногу, пока лодыжка не оказывается у него на плече, а затем одним мощным толчком входит в меня до конца.
— Бляяядь, — одновременно стонем мы.
Тристан начинает двигаться в ровном ритме, входя в меня снова и снова. Он обхватывает ладонью мое лицо, проводит большим пальцем по губам, затем большой рукой обхватывает горло и наклоняется, чтобы поцеловать меня.
Я ловлю его язык своим, наслаждаясь его весом сверху и жестким движением члена, который входит и выходит из меня. Мне нравится его рука на горле. Нравится его звериное рычание у самого уха. Нравится, как он пахнет, каков он на вкус.
Мне нравится в нем все.
Больше чем нравится.
— Ты идеальна. С тобой так хорошо. Кажется, я долго не продержусь, — стонет он.
— Мне все равно.
— Я серьезно. Твоя киска слишком хороша. И прошло так много времени. Я не выдержу долго.
— Больше всего на свете я хочу, чтобы ты кончил, — хрипло говорю я, и это правда.
Я хочу этого жадно, ненасытно. Хочу увидеть его лицо в момент, когда он кончит, хочу услышать, какие звуки он издает. Хочу стать той, из-за кого он окончательно потеряет над собой контроль.
— Иисусе, блядь, Деми. Это так чертовски горячо.
Он опускает руку между нами, прижимает большой палец к моему набухшему клитору и начинает тереть с тем же идеальным нажимом и ритмом, который нашел, когда ласкал меня языком.
— Но сначала мне нужно, чтобы ты кончила еще раз. Сможешь? Сможешь подарить мне еще один?
Смогу ли? Как же иначе? От прикосновений Тристана мне кажется, что я способна на все. Даже если бы захотела, я не смогла бы удержаться и не кончить для него.
Он смотрит на меня, меняя угол движения бедер, и вдруг оказывается так глубоко, невероятно глубоко, попадая в точку внутри меня, от которой живот сводит, а температура тела взлетает. И — святое дерьмо — когда он попадает в это место, мозг и все внутренности превращаются в жидкий огонь.
— Вот здесь, детка? — спрашивает он, но я едва слышу его.
И уж точно не могу ответить, потому что рот наполнен экстатическим, низким стоном, который, кажется, заставляет его двигаться немного быстрее, немного сильнее.
— Да, вот так. Прямо здесь. Блядь, я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня.
Я кончаю для него. За закрытыми глазами взрывается буйство красок, все тело превращается в электрический разряд, пылающий, искрящийся неоновым светом. Это уже не просто оргазм, а катастрофа. Землетрясение. Извержение вулкана. Что-то одновременно разрушительное и очищающее.
Оргазм все еще прокатывается по мне неумолимыми волнами, когда я слышу, как Тристан спрашивает:
— Куда ты хочешь, чтобы я кончил?
— О, блядь, Тристан, — стону я, потому что больше ничего не могу выговорить.
— Я близко. Черт. Так хорошо чувствовать, как ты кончаешь на моем члене. Куда, детка? Куда мне кончить? Пожалуйста, я уже совсем близко.
— Внутрь, — выдыхаю я. — Внутрь меня.
В ответ он отчаянно рычит, и новая волна удовольствия обрушивается на меня. Ритм Тристана сбивается, и он теряет всякий контроль, вбиваясь в меня без малейшей сдержанности, отдаваясь серии толчков, от которых ходит ходуном кровать, пока из него не вырывается сорванный крик и он не изливается внутрь меня.
Я прижата к кровати его весом, по телу прокатываются остаточные судороги, и мы оба тонем в туманном мареве неверия. Нет ничего подобного этим мгновениям: когда общий оргазм уже стихает, а реальный мир еще не начал двигаться снова. Время остановилось. Есть только он и я, и пульсирующее, ноющее удовлетворение от того, что мы только что полностью разрушили друг друга.
Тристан обмякает, все еще оставаясь во мне, и кладет голову мне на грудь. Я чувствую влагу пота в его волосах и уверена, что он ощущает бешеный стук моего сердца своей щекой.
Я целую его в макушку, а он в ответ целует ложбинку между моих сисек.
— Это было так, как ты представлял? — спрашиваю я с улыбкой.