Господи, какая же она мягкая и теплая. Все в ней.
Я жив. Впервые за полвека снова нахожусь в собственном теле. И Деми здесь, она прикасается ко мне, а я прикасаюсь к ней. И это тело… оно отзывается.
С силой, в которой нет необходимости, я поднимаю вторую руку, обхватываю Деми за затылок и притягиваю ближе. Ее дыхание пахнет мятой, когда она резко втягивает воздух в нескольких сантиметрах от моих губ.
— Можно тебя поцеловать? — спрашиваю я.
Между нами наэлектризованный воздух, и мой вопрос тяжело повисает в тишине. Она так близко, что я чувствую исходящее от нее тепло, щекотание волос. Я замечаю, что предплечье лежит у нее на груди, и чувствую, как ее груди быстро вздымаются и опускаются, задавая опьяняющий ритм. Я хочу положить на них руки, хочу, чтобы мои руки были на ней всюду.
Желание, которое я испытывал к ней в облике призрака, теперь стало чем-то совершенно иным — животным, первобытным, готовым в любой момент броситься вперед. Будто первое настоящее прикосновение к ней пробудило во мне все, что десятилетиями было потеряно или спало.
Я хочу. Мне нужно. Я должен обладать ею.
Я жду целую вечность, а потом начинаю сомневаться, не забыл ли вообще произнести вопрос вслух, и уже собираюсь спросить снова, когда она наконец отвечает:
— Да.
— О, слава богу.
Мой голос почти превращается в рычание, а внутри все сжимается от предвкушения.
В тот момент, когда ее губы касаются моих, меня захватывает безумие. Грудь наполняется бурным, диким ликованием, и вновь пробудившееся сердце начинает бешено колотиться. Ее поцелуй — это все. Все, чего я желал, все, о чем мечтал, вся боль моей тоски, наконец ставшая реальностью.
Губы Деми мягкие и пухлые, и на вкус она настолько прекрасна, что я мог бы провести вечность, касаясь ее языком, и мне этого было бы достаточно. Я провожу зубами по ее полной нижней губе, просто чтобы узнать, такая ли она мягкая, какой кажется (такая и есть), и Деми стонет.
Стонет для меня.
Этот звук разбивает последнюю надежду выглядеть крутым и невозмутимым.
— Черт возьми, — бормочу я и втягиваю эту красивую губу в рот, притягивая зубами и проводя по ней жадным языком.
— Тристан, — выдыхает она.
— На мне. Мне нужно, чтобы ты была на мне.
Я обхватываю ее за талию и притягиваю сверху. Она тихо охает, когда ее тело сталкивается с моим. Я понимаю, что она не переносит на меня весь свой вес, но мне это нужно. Мне нужно ее чувствовать.
— Полностью, Деми. Мне нужна вся ты.
Она двигается, и я как раз успеваю увидеть, как она оседлывает мои бедра. Футболка задирается по ногам, и я вижу, как мелькает тень между ее ног. Как же мне повезло? Как же, блядь, мне повезло?
— Блядь, Деми.
Я едва узнаю себя, когда сжимаю ворот ее футболки в кулак и притягиваю ее к себе. Наконец, наконец я чувствую весь вес ее идеального тела на своем, и это прекрасно. Снова ловлю ее губы своими, зарываюсь руками в волосы. Я не меньше тысячи раз представлял, какими они будут на ощупь, и они такие же шелковистые, как я мечтал, только еще лучше. Все в ней каким-то образом лучше самых смелых моих фантазий. Я перебираю ее волосы пальцами, обхватываю пряди. Когда слегка тяну, Деми издает низкий довольный звук и прижимается бедрами к моим.
И тогда я понимаю, насколько сильно, блядь, я возбужден.
Когда чувствую, как она проводит своей сладкой киской по бугру моего члена под одеждой, сквозь стиснутые зубы вырывается шипение, а мысли полностью отключаются. От меня остается лишь память о том, как долго я хотел эту женщину, и первобытные инстинкты тела, которые наконец вернулись ко мне.
Придерживая ее за волосы, я запрокидываю ей голову, зарываюсь лицом в изгиб шеи и теряюсь в ее запахе. Губы находят ее шелковистую нежную кожу и покрывают шею поцелуями с жадными посасываниями. Я чувствую, как она вздрагивает в моих руках, и повторяю снова. Одна жадная рука скользит вниз по ее спине, пока не достигает потрясающей маленькой впадинки прямо над задницей. Я надавливаю туда, прижимая нас друг к другу, и подаю бедра вперед, пока не убеждаюсь, что она чувствует, что именно со мной сделала.
Она резко втягивает воздух, и мне хочется запечатать этот звук в бутылке.
— О боже, Тристан.
— Что, красавица?
— Мне так…
Я снова двигаю бедрами, прижимаюсь к ней и нахожу нежное местечко прямо под ухом, которое заставляет ее тихо всхлипнуть, когда я посасываю кожу. Ее звуки сводят меня с ума. Я не могу остановить блуждающие руки: они скользят ниже и сжимают ее задницу. Я снова толкаюсь вперед, ощущая жар ее тела сквозь одежду.
— …так хорошо, — стонет она.