» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 55 из 102 Настройки

Закладкой служит моя старая фотография. Я невольно улыбаюсь, разглядывая выцветший полароид, и думаю, где она его нашла и о чем думала, глядя на него. Фотография сделана на концерте — на каком именно, я уже не скажу. Знаю лишь, что на шее у меня висит пропуск за кулисы, в руке камера, а на лице улыбка. На обороте пятнистой синей тушью написано: «78». Год моей смерти.

Этой фотографией она отметила страницу книги, где записано заклинание воскрешения под названием «Anima Voco: Призыв души». Текст почти напоминает рецепт из поваренной книги: вверху страницы перечислены ингредиенты, ниже идут пронумерованные инструкции. Единственное отличие — латинское заклинание, записанное строфами, словно стихотворение.

Когда Деми сказала, что заклинание кажется довольно простым, я не знал, что и думать, но теперь, когда оно передо мной, понимаю: она вовсе не преуменьшала его простоту. Список того, что нужно собрать (травы, земля, соль, вода), инструкции по смешиванию и слова, которые нужно произнести.

Надежда вспыхивает в моей груди, словно предвестник надвигающейся катастрофы.

А вдруг? А вдруг эта магия реальна и это заклинание действительно может вернуть меня к жизни? А вдруг эта женщина, которая уже заставила меня почувствовать себя возрожденным после полувека в мире мертвых, сможет снова сделать меня живым?

Риск заключается в том, что мы нарушим равновесие, подарив мертвецу жизнь, которая ему больше не принадлежит. Риск в том, что однажды я снова умру — и эта неизбежность будет висеть надо мной, словно лезвие гильотины, столько, сколько продлится дарованное мне время.

Но вот правда: я готов снова рискнуть смертью, лишь бы хотя бы раз прикоснуться к ее коже.

Один раз.

Через несколько часов утро приходит серым светом в окна, а по стеклу начинают стекать тонкие струйки дождя. Деми просыпается и потягивается, словно нарочно выставляя передо мной напоказ свое теплое тело. Она открывает глаза, улыбается мне, и, несмотря на грозовые тучи за окном, я вижу только солнце.

— Доброе утро, — говорит она, придвигаясь ближе и подтягивая одеяло к подбородку.

Я мог бы привыкнуть к такому. Просыпаться рядом с Деми Сент-Джеймс.

— Доброе утро, красавица.

От этих слов она краснеет.

— Мне снились хорошие сны.

— О чем?

— Продолжение того, что было в библиотеке, — говорит она. — Только на этот раз там были твои руки.

— Я бы хотел этого, — стону я.

Ее взгляд опускается на лежащую у меня на коленях книгу заклинаний, затем возвращается к моему лицу.

— Как думаешь? Попробуем? — спрашивает она.

Я знаю, чего хочу, поэтому на этот раз не спорю и не колеблюсь.

— А, нахуй все, — говорю я. — Верни меня к жизни.

 

 

25



 

 

Деми

Кладбище находится буквально за углом от моего дома (потому что какой толк от дома с привидениями без собственного кладбища по соседству в таком жутковатом маленьком городке, как Айви-Холлоу?).

Сапоги чавкают в грязи, пока я осторожно пробираюсь между покосившимися надгробиями и статуями ангелов. Некоторые из них датируются еще временами первых поселенцев Новой Англии — XVII веком. Дождь все еще моросит, окутывая все вокруг мутной дымкой. Под защитой зонта я читаю надписи на могилах, проходя мимо одну за другой, и ищу одно-единственное имя: Тристан.

Над самой землей стелется низкий туман, обволакивая надгробия и заставляя меня подходить ближе, чтобы прочесть надписи. В центре кладбища стоит одинокая ива — уже достаточно высокая, чтобы вполне успеть появиться здесь еще во времена первых колонистов. Под тяжестью дождя ее ветви поникли, словно она сама плачет. В серый день особенно ярко выделяется темная зелень листьев и мха, который будто ползет по самым старым камням, украшенным выцветшими изображениями жутких черепов и воронов.

Пуритане, конечно, знали толк в жутковатом искусстве почитания мертвых.

Кладбище не особенно большое, но довольно тесное. Здесь покоятся души Айви-Холлоу за несколько сотен лет. Я успеваю прочесть как минимум полдюжины эпитафий, написанных витиеватым староанглийским шрифтом, прежде чем наконец нахожу то, что ищу.

Как и сам Тристан, его могила тихая и одинокая, спрятавшаяся у самого основания ивы, в стороне от остальных надгробий. По спине ползет дрожь, никак не связанная ни с сыростью, ни с холодом.

Похоже, за его могилой уже очень давно никто не ухаживал. Возможно, никогда. Надгробие — квадратная плита цвета тауп, покрытая слоем грязи, и на ней всего лишь имя и две даты:

Тристан Бомонт

1948–1978

Такая короткая жизнь. Он мертв гораздо дольше, чем был жив. Эта мысль сворачивается внутри меня тугой спиралью и сжимает желудок внезапным, новым горем, которое кажется слишком тяжелым, чтобы его вынести. Такой мужчина заслуживал долгой, полноценной жизни. Сейчас он должен был бы быть стариком с седыми волосами и десятками историй, накопленных за долгие годы. А вместо этого Тристан здесь, под землей, а та часть его, которую невозможно было похоронить, живет в моем доме, ожидая освобождения.