Высокий, крепко сложенный незнакомец. Пахнет теплым бельем. Его руки лежат у меня на талии, удерживая от падения.
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с красивым лицом, которое смотрит на меня сверху вниз. Каштановые волосы настолько темные, почти черные. Над губами густые усы, а на челюсти — дневная щетина. Глаза шоколадно-коричневые.
Ну надо же.
— Ты в порядке? Мне ужасно жаль, я не смотрел, куда иду, — говорит он глубоким голосом.
— Все нормально, — отвечаю я. — Если честно, я тоже не смотрела, куда иду.
— Значит, мы квиты. — Он улыбается, а потом, кажется, замечает, что его руки все еще лежат у меня на талии. Убирает их и поднимает ладони, словно сдается.
Ладно, мило.
— Мой завтрак с этим явно не согласен. — Поднимаю перед ним смятый белый бумажный пакет, покрытый пятнами кленовой глазури, в котором лежит теперь безнадежно смятая выпечка.
Уголок губ незнакомца приподнимается в ухмылке.
— Что ж, это трагедия. Позволь мне купить тебе новую.
— Нет, не надо, — со смешком отвечаю я.
Он кивает и направляется к стойке.
— Что заказывала та симпатичная блондинка, Вера? — спрашивает он у баристы, оборачиваясь и глядя на меня через плечо.
— Сладкую булочку с кленовой глазурью, — отвечает Вера.
Это женщина постарше, с выцветшими рыжевато-каштановыми волосами и каким-то материнским обаянием — словно она местная мама для всего города. Она подмигивает мне.
— Две такие и черный кофе, пожалуйста, — говорит незнакомец.
Вера достает из витрины еще две сладкие булочки, каждую кладет в отдельный пакет, и наливает ему кофе. Он расплачивается наличными и оставляет щедрые чаевые, опуская в стаканчик у кассы десятидолларовую купюру.
— Хорошего дня, Ник, — говорит Вера, а потом переводит взгляд на меня. — И тебе, симпатичная блондинка.
Незнакомец, Ник, протягивает мне пакет с выпечкой, и я салютую им Вере.
— Спасибо, — говорю я, затем поворачиваюсь к высокому мужчине с усами и улыбаюсь. — Это было мило. Спасибо.
— Рад был помочь. Не стоит тебе страдать из-за того, что я такой большой и неуклюжий.
— Это немного драматично, — поддразниваю я.
Он качает головой.
— Ты когда-нибудь пробовала выпечку Веры?
— За эти годы пару раз сюда заходила, — отвечаю я.
— Тогда должна знать, что без нее ты определенно страдала бы.
— Ладно, убедил, — признаю я.
И вот мы уже идем вместе, плечом к плечу, из кафе на тротуар. Я пользуюсь случаем хорошенько его рассмотреть, делая длинный глоток чая. Высокий, темноволосый и красивый. На нем красная фланелевая рубашка с закатанными рукавами, и я вижу татуировки на толстых предплечьях — какой-то зимний пейзаж.
— Ты приехала на рынок? — спрашивает он.
— Да. Полагаю, раз ты с Верой на «ты» и она знает тебя по имени, ты из Холли-Коув?
— Ага. Родился и вырос здесь, — отвечает он, поглядывая на меня. Теперь настает его очередь меня разглядывать. Темные глаза быстро скользят по мне сверху вниз, и я замечаю, как он улыбается, когда взгляд возвращается к моему лицу. — А ты откуда?
— Из Айви-Холлоу, маленького городка примерно в часе отсюда, — отвечаю я.
Ник кивает.
— Я там бывал. Милый городок. Там есть потрясающий магазин пластинок. Кажется, он назван в честь песни Fleetwood Mac?
— Gold Dust Woman? — спрашиваю я, стараясь хотя бы немного скрыть охватившие меня восторг и гордость, когда он упоминает мой магазин.
— Точно! — восклицает он.
— Это мой магазин, — отвечаю я.
Он останавливается и поворачивается ко мне с удивленным выражением лица и широкой улыбкой.
— Ни хрена себе. Ты и есть Gold Dust Woman?
— Можно и так сказать, — смеюсь я.
— Как минимум половина моей коллекции пластинок куплена у тебя, — говорит он. — У тебя отличный музыкальный вкус.
— Это очень хороший комплимент, — отвечаю я.
Ник улыбается искренне и тепло.
— Ты все свои редкие пластинки находишь на таких блошиных рынках?
— О, этого я тебе не скажу.
— Почему?
— Священная коммерческая тайна. Если расскажу, мне придется… ну…
Я изображаю пальцем движение по горлу, и Ник громко хохочет.
Когда он наконец успокаивается, наклоняется ко мне, достаточно близко, чтобы я почувствовала запах кофе на его губах, и заговорщически шепчет:
— Ну же, ты можешь мне доверять.
— Ты даже имени моего не знаешь, — шепчу я в ответ и подмигиваю.
— Туше. Тогда как тебя зовут? — В его глазах жар, и между нами тоже словно становится жарче.
— Деми, — отвечаю я.
— Привет, Деми. Я Ник.
— Привет, Ник.
Момент повисает между нами, словно тяжелая пауза, пока городские часы не отбивают мелодию, подозрительно похожую на рождественскую.
— Черт, я опоздаю, — говорит Ник. — Мне пора, но можешь дать мне свой номер? Я бы с удовольствием пригласил тебя куда-нибудь.
— Я не местная, — отвечаю я.
Он ухмыляется, достает телефон, разблокирует его и протягивает мне.