— Ты правда думаешь, что я позволил бы тебе вернуться в ту квартиру?
Его тон суровый, и я хмурюсь из-за того, сколько властности в нем слышится.
— Изначально мы говорили о том, что я останусь на несколько дней.
Я знаю, что он слышит подтекст. Я сама выбираю остаться с ним. Я сама выбираю дать этим отношениям шанс. Я сама выбираю быть здесь. Но из-за его тона у меня возникает чувство, будто я пленница в этом доме независимо от моего собственного выбора.
— Луна, единственный вариант, при котором ты вернулась бы в ту квартиру, — это вместе со мной и небольшой армией моих людей. Я никогда не позволил бы тебе вернуться туда одной.
Я буквально чувствую исходящее от него желание защитить меня и выдыхаю.
— Ладно, — шепчу я и беру его за руку.
Мне нужно научиться принимать тот факт, что этот мужчина привык все контролировать, а ему нужно научиться иногда отпускать контроль.
— И как теперь все будет?
Я спрашиваю, потому что буквально ощущаю исходящую от него потребность все держать под контролем.
Я не хочу чувствовать себя пленницей в его доме.
Его ладони обхватывают мое лицо, и я понимаю, что от его взгляда уже не отвернуться. У него такие светло-серые глаза. В них можно потеряться. Цветом они напоминают ледник и каким-то образом приносят покой моей взбудораженной душе.
— Я боюсь повторения прошлых ошибок. Я больше не хочу чувствовать, что меня контролируют, Роман.
Все его тело напрягается, и руки отстраняются от моего лица.
Я мгновенно понимаю, что все испортила. Надо было держать свой чертов рот закрытым.
Почему я не могу просто быть уверенной в нем? Почему мне обязательно нужно все разрушить?
Он начинает ходить по комнате кругами, уперев руки в бедра, пока наконец не останавливается и не смотрит на меня. Что-то внутри меня болезненно сжимается, и мне хочется забрать свои слова обратно, лишь бы стереть это неприкрытое выражение боли из его глаз.
— Ты правда думаешь, что я когда-нибудь поступлю с тобой так же, как он?
Его голос звучит резко.
Я качаю головой. Нет. Я знаю, что он этого не сделает.
Но человека можно ранить и по-другому. Боже, я лучше многих знаю, что душевные шрамы порой режут куда глубже физических. Тело заживает, шрамы со временем бледнеют. Но раны в голове, в душе — иногда даже не понимаешь, насколько они серьезны, пока те снова не начинают кровоточить.
А Роман...
Ему нужен контроль.
Ничто не сломает меня быстрее, чем если он начнет пытаться контролировать меня, как когда-то Эйден. А что, если он тоже пойдет по этому пути — станет параноиком, начнет обвинять меня в вещах, которые существуют лишь у него в голове?
— Я не выдержу еще одних токсичных отношений, Роман. Я понимаю, кто ты и чем занимаешься. Знаю, что есть стороны тебя, которых я еще не видела, но я замечаю их в твоих глазах. Мне просто нужно, чтобы ты понял: я не переживу еще одни отношения, в которых буду совершенно беспомощна, — отвечаю я.
Я не хочу, чтобы эти отношения были похожи на свечу, которая быстро вспыхивает и так же быстро сгорает. Я знаю, что физически меня к нему безумно тянет и гормоны затуманивают мне рассудок.
— Хочешь знать, какими будут эти отношения? — спрашивает он, и я испытываю облегчение оттого, что его голос стал спокойнее. — Я всегда буду хотеть знать, где ты. Всегда буду хотеть знать, с кем ты. Всегда буду хотеть знать, что рядом с тобой находится кто-то из моих людей!
Каждое слово ударяет меня словно кулаком в грудь. Я сглатываю и позволяю ему высказать все, что у него на уме.
— Я всегда буду хотеть быть рядом с тобой. Я буду хотеть, чтобы ты отвечала на мои сообщения и звонки. И, разумеется, я хочу быть единственным мужчиной, который прикасается к тебе, но совсем не по тем причинам, которые ты сейчас перечисляешь у себя в голове. Не потому, что хочу посадить тебя в клетку и контролировать.
У него вырывается короткий смешок.
Я пытаюсь понять, почему его лицо выглядит настолько измученным, но прежде, чем успеваю что-либо спросить, он продолжает.
— А потому что ТЫ контролируешь МЕНЯ!
Его голос переполнен напряжением.
— Роман.
Сейчас мой голос звучит полной противоположностью его.
— Нет, ты не понимаешь. Я хочу знать, где ты, чтобы понимать, сколько времени мне понадобится, чтобы добраться до тебя, если тебе потребуется моя помощь. Хочу знать, с кем ты, чтобы понимать, кого мне убить голыми руками, если с тобой что-нибудь случится рядом с этим человеком. Я хочу, чтобы ты отвечала на мои сообщения, чтобы я не сходил с ума, думая, не похитил ли тебя кто-то из моих врагов. Я хочу быть единственным мужчиной, к которому ты прикасаешься, потому что одна мысль о том, что ты можешь посмотреть на кого-то еще вот так... именно так... как сейчас смотришь на меня, вызывает у меня тошноту и желание пролить кровь. Вот в какие отношения ты вступаешь, Луна!