— Ты знаешь, где он? — спрашивает он, продолжая печатать.
— Нет. Лев не может его найти, — отвечаю я, и теперь уже и Дэмиен, и Нико смотрят на меня.
Я понимаю, как это звучит. Здесь что-то не так.
— У этого человека нет необходимых ресурсов, чтобы просто исчезнуть, Ро. Кто-то ему помогает.
Дэмиен лишь подтверждает мои подозрения, потому что я подумал о том же самом.
— Насколько я понимаю, у нас появилась кое-какая информация о той российской компании, которая связалась с ирландцами, — вступает в разговор Нико.
Краем глаза я вижу, как Луна садится в то самое кресло, в котором работала раньше, и открывает ноутбук. То, насколько естественно она ведет себя посреди этого разговора, наполняет меня гордостью. Любая другая женщина к этому моменту уже задала бы тысячу вопросов и перебила бы нас не один раз, но только не она.
Моя женщина знает, когда нужно слушать, а то, что я доверяю ей настолько, чтобы привести ее сюда и позволить слышать все, что я обсуждаю с Нико и Дэмиеном, — мой способ показать ей, что для меня в наших отношениях нет никаких сомнений.
— Из того, что мне удалось выяснить, он хищник, сумевший обзавестись связями на самом высоком уровне, поэтому никто не комментирует его действия. Но куда больше беспокоит то, что он один из приближенных Ильи в Москве, — говорю я им, пересказывая свой разговор с Ильей.
Что-то не сходится. Нам не хватает нескольких частей этой головоломки.
— Пока Илья делает свою работу и мы выясняем, почему человек, связанный с русской мафией в Москве, хочет устранить нас из бизнеса, Нико, мне нужно, чтобы ты выяснил о Растовском все, что сможешь. Дэмиен, отправь своих людей по следу Эйдена, — говорю я и невольно перевожу взгляд на Луну, которая смотрит на меня, держа ноутбук на коленях.
В этих очках и с этим взглядом, полным… Нет. Не хочу додумывать за нее. Может быть, я ошибаюсь.
— Ты уверен? — спрашивает Дэмиен, и я знаю, что он понимает, что именно я прошу его сделать.
— Да. А пока я попрошу Антона еще раз расспросить своих информаторов. Может, найдем Девина и избавимся от одной проблемы, — отвечаю я, садясь за стол.
Они оба кивают и собираются уходить. Нико машет Луне рукой, но этот идиот Дэмиен, конечно же, подходит к ней. Я уже встаю, когда слышу его шепот.
— Прости, что разочаровал тебя, тигренок.
Проклятый слух.
Хотя отрицать, что это прозвище ей подходит, я не могу. С ее кудрями цвета корицы, вспышками непокорности и всем, через что ей пришлось пройти, моя любовь и правда маленький тигренок.
Луна улыбается ему — искренне и по-настоящему.
— Ты сделал все, что мог, Дэмиен. Я благодарна тебе за те несколько месяцев спокойствия, которые у меня были, — отвечает она ему, и, конечно же, еще и благодарит.
Потому что такова Луна. Всегда добрая. Всегда умеющая сопереживать.
— Найди его, Дэмиен, — говорю я ему из-за стола.
В моем голосе слышится обещание уничтожить мужчину, который осмелился заставить ее бояться просто выйти на улицу.
— Обещаю не снимать с него кожу, пока он не попадет к тебе, — говорит мне Дэмиен и уходит.
Несколько минут я просматриваю документы, которые Феликс принес мне на проверку и подпись. Легальная часть нашего бизнеса такая же крупная, как нелегальная, и требует ничуть не меньше работы.
Я чувствую чье-то присутствие рядом, и запах жасмина заполняет мои чувства. Я автоматически поворачиваюсь к Луне, хватаю ее за талию и усаживаю к себе на колени.
Когда она оказывается у меня в объятиях, с ее губ срывается удивленный звук.
— Не обязательно было так жестко обращаться с Дэмиеном, — шепчет она, и я знаю, что она чувствует, как я напрягаюсь при одном упоминании его имени.
Она права. Я знаю, что Дэмиен поступил именно так, как поступил бы я. Он не мог просто отпустить Луну, особенно когда именно она предложила сделку. Нельзя оказывать услуги, ничего не требуя взамен. Но меня злит сам факт того, что ей вообще пришлось пойти на это.
— Он мог убить Эйдена, — сквозь зубы говорю я.
— Он убил Игоря за то, что тот сделал с моей спиной, — тихо отвечает она, и ее голос ощущается почти как ласка.
Жаль, что он убил Игоря. Я бы с удовольствием сам с ним разобрался. Я бы создал собственный шедевр на всем его теле.
Мертвых я воскресить не могу, зато могу разобраться с теми живыми, кто причинил ей боль.
И разберусь.
Эту клятву я даю ей без слов.
Это чувство, возникающее, когда я смотрю на ее лицо, замечаю каждую веснушку, каждый отблеск в ее зеленых глазах за стеклами очков, каждый изгиб ее губ, который хочется запомнить… Я знаю, что это такое.
Я не могу перестать думать о том, что она слишком хороша для моего мира, слишком хороша для меня — мужчины, который может вечером отправиться на вечеринку, а спустя несколько часов пустить кому-то пулю между глаз.