Как же мне хочется сейчас сфотографировать выражение лица Василия — чистое изумление вперемешку с весельем. Я каждой клеточкой своего тела знаю: окажись Дэмиен на моем месте, он бы уже разорвал этого типа на части, а то, что осталось, превратил бы в лоскуты.
— Знаешь, когда он впервые сказал мне, что хочет на тебе жениться, я пытался его отговорить. Но теперь понимаю, что он в тебе увидел. Ты преданная, Рокси, и это я могу уважать. И все же я уверен, что отношения с тобой выжмут из него все соки. Надеюсь только, что, когда все это безумие закончится, у него останется достаточно сил, чтобы уйти.
Я смотрю на забинтованного мужчину, подключенного к капельнице, и кручу кольцо на пальце. Василий прав. Я настолько эгоистична, что в своем стремлении добраться до ублюдка, разрушившего мою жизнь, втянула в собственный кошмар человека, который принес в нее только свет.
А что, если в следующий раз, когда он пострадает, рядом не окажется врача? Что, если этот психопат доберется до него? Что, если, подписав свидетельство о браке, я подписала ему смертный приговор?
Решай проблемы по одной, Рокси.
— Отведи меня к этому ублюдку, — говорю я твердым, решительным голосом.
— Ты уверена? Зрелище не из приятных, Рокси.
— Если бы мы поменялись местами, думаешь, Дэмиен стал бы колебаться?
— Нет. Думаю, с этого бедолаги уже содрали бы всю соединительную ткань.
Он жестом велит мне следовать за ним, а затем отправляет сообщение одной из девушек в доме, чтобы та присмотрела за Дэмиеном.
— Я хочу, чтобы у двери спальни выставили охрану.
Он несколько секунд изучает меня взглядом, затем кивает.
Добравшись до входа в подвал, я делаю глубокий вдох. Мое свадебное платье испачкано кровью мужа, волосы растрепаны, а макияж, я уверена, размазан по всему лицу. Наверное, я выгляжу так, словно только что выбралась из кошмарного сна, и, видит бог, я очень надеюсь, что именно так подумает мужчина, привязанный к стулу посреди комнаты.
Перед глазами у меня лишь одно: как угасает свет в глазах Дэмиена. Я до сих пор чувствую его теплую кровь на ладонях. Во рту словно остался привкус ужаса от мысли, что я едва его не потеряла. Я позволяю ярости пропитать каждую мысль и делаю несколько шагов к трусу, посмевшему причинить ему боль.
— Ну что, твой муженек уже истек кровью или нам еще подождать? — насмешливо спрашивает он, увидев меня.
Я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по лицу. Он даже не представляет, что образ истекающего кровью Дэмиена — именно то топливо, которое мне нужно, когда я беру со стола острый нож.
— Нет, зато мы можем проверить, сколько крови способен потерять ты, — спокойно отвечаю я, кивая Василию. — Мне нужно, чтобы ты сказал, кто тебя послал. Желательно до того, как я разберусь, как пользоваться этими лезвиями.
— Пошла к черту.
— Раз уж ты такой любезный, позволь поделиться секретом. — Моя улыбка становится ледяной. — В старших классах я участвовала в олимпиадах по анатомии. Долгие годы я считала этот предмет бесполезным, но папа, казалось, замечал меня только тогда, когда я рассказывала ему, что узнала. Наверное, потому, что когда-то он сам хотел стать врачом.
Я наклоняюсь ближе, и мой голос становится резким.
— Так что я прекрасно знаю, где находятся твои основные артерии. Я могу точно рассчитать, сколько крови ты способен потерять, прежде чем тебе понадобится переливание, и сколько времени ты продержишься без воды до того, как начнутся галлюцинации.
Я хватаю его за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Так что спрашиваю в последний раз: КТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЕБЯ ПОСЛАЛ?
Его молчание лишь успокаивает мои расшатанные нервы. Ничего страшного, у него еще будет время покричать. Потому что я не лгала. С меня хватит того, что дорогие мне люди становятся мишенями и страдают. А осознание того, что я не испытываю ни капли раскаяния, заставляя виновных страдать, окутывает меня словно тень.
В следующую секунду я вонзаю лезвие в его дельтовидную мышцу, и вместе с его криком испаряется часть накопившейся во мне тревоги.
Его вой — единственный звук, разносящийся по комнате, но я остро ощущаю на себе взгляды Василия и остальных солдат.
— Кто тебя послал?
По его глазам я вижу, что у него еще остались силы терпеть. Прекрасно. У меня тоже еще есть демоны, которых нужно изгнать.
— Василий, у нас есть что-нибудь, что дает открытое пламя?
Его глаза мгновенно расширяются, но, не задавая вопросов, он приносит сварочную горелку.
— Больше ничего нет.
— Этого достаточно.
Я провожу лезвием через пламя, и металл начинает шипеть. Повернувшись к мужчине, который наконец начал потеть, я произношу: