Прежде чем священник успевает договорить, Дэмиен обхватывает ладонями мой затылок и нежно притягивает меня к себе. Мои руки инстинктивно ложатся поверх его ладоней, и в тот момент, когда я ощущаю его вкус, тонкую смесь мяты и виски, то совершенно забываю о зрителях и углубляю поцелуй.
Легкий привкус мяты и виски заполняет все мои чувства, одновременно обжигая и даря прохладу. Сад, тихая музыка, голоса — все растворяется без следа. Остаются только притяжение его губ, легкое покалывание щетины и то, как мое тело само подается вперед, желая большего. Требуя большего.
Я забываю о толпе, о наблюдающих за нами людях и даже о причине, по которой мы здесь собрались. Для меня существует только он — мужчина, способный одним прикосновением лишить меня самообладания.
Позади нас раздаются свист и аплодисменты, и только тогда мой мозг вспоминает, где мы находимся.
Я отстраняюсь, чувствуя, как лицо заливает жаром, и оглядываюсь в поисках Луны, но прежде, чем успеваю сдвинуться с места, у самого уха раздается его голос.
— Я же говорил, что всегда исполняю свои мечты.
По моей коже пробегает дрожь, хотя я быстро ее скрываю.
— Будем надеяться, что твоя мечта не превратится в кошмар, — отвечаю я и поворачиваюсь к лучшей подруге.
На ее лице расплывается понимающая ухмылка, слишком широкая, чтобы выглядеть невинной, а когда я прищуриваюсь, она заливается смехом. Роман подходит к ней сзади и собственническим, защищающим жестом обнимает ее.
Виктория вприпрыжку направляется к нам, излучая столько счастья, что кажется, будто она вот-вот взорвется облаком блестящего розового конфетти.
— Поздравляю! — восторженно пищит она, едва не подпрыгивая на месте и дрожа от возбуждения.
— Спасибо, Ви, — шепчу я и заключаю ее в объятия.
От нее пахнет свежей выпечкой, и от меня не ускользает, как Макс и Роман следят за ней, словно она бесценное произведение искусства. Если бы Нико не нужно было подписывать важный контракт в Токио, уверена, он бы дополнил эту святую троицу ее защитников. Мне заранее жаль бедного ублюдка, который осмелится попытаться увести ее у них, но, когда начнут взрываться эти тестостероновые бомбы, я буду наблюдать за происходящим с попкорном в руках.
Луна тут же появляется за спиной Виктории и заключает нас обеих в теплые объятия.
— Я так счастлива за тебя, Рокси.
Я бросаю на нее взгляд, который должен означать, что все не совсем так, как кажется, но в ее глазах лишь вспыхивает хитрый огонек.
— Ну конечно, как скажешь, — шепчет она, едва скрывая веселье.
После того как я принимаю поздравления от всех, сильная рука собственнически обхватывает меня за талию.
— Клянусь, теперь, когда ты носишь мою фамилию, ты стала еще красивее, — шепчет мне на ухо мой новоиспеченный муж.
— В контракте нигде не сказано, что ты еще и страдаешь близорукостью, но будем считать, что мне просто повезло.
Он разражается глубоким смехом.
— Не ворчи, — тихо произносит он и оставляет нежный поцелуй на моей щеке.
И сама не знаю почему, но этот жест вызывает на моих губах застенчивую улыбку. Наверное, все дело в эйфории и эндорфинах, которыми буквально пропитан воздух.
Перед нами появляются несколько соратников Дэмиена, которые, поздравив его, склоняются, чтобы поцеловать мне руку. Каждый произносит несколько слов, предположительно на польском, и я бросаю на Дэмиена вопросительный взгляд.
— Это клятва верности, — объясняет он. — Все знают, что, если когда-нибудь придется выбирать, ты будешь на первом месте. Твоя жизнь важнее их собственных.
Я чувствую, как кровь отливает от лица, и крепче сжимаю его руку. Кажется, только сейчас мой мозг начинает по-настоящему осознавать, во что я ввязалась.
Перед нами появляется Василий и, поздравив Дэмиена, поворачивается ко мне. Он целует мне руку, произносит ту же клятву, что и остальные, а затем добавляет:
— Раз уж мы все прикрываем твою спину, надеюсь, ты хотя бы прикроешь его.
— Василий, — голос Дэмиена звучит как угрожающее рычание, но его правая рука лишь коротко кивает и отступает.
— Он хороший друг, — говорю я Дэмиену совершенно ровным голосом.
— Да, но это не дает ему права так с тобой разговаривать.
Я ничего не отвечаю, хотя после слов Василия чувствую болезненный укол вины. Эти люди поклялись отдать свои жизни ради моей защиты, а я здесь только ради собственной выгоды. Потому что я не наивна. Я понимаю, что Дэмиену нужен образ остепенившегося семейного мужчины ради голосования Совета, но именно я получаю от нашей договоренности больше всего.
Когда мы входим в банкетный зал, мое внимание привлекают изящно расставленные вдоль стен столы, оформленные в белых и зеленых тонах и украшенные цветами франклинии. В одном из углов негромко играет музыкальная группа, и я вынуждена признать, что все выглядит безупречно.