Я отступаю, разрывая его прикосновение, и пытаюсь сохранить ту хрупкую границу между нами, потому что знаю: стоит мне ее переступить, и пути назад уже не будет. Этот мужчина поглотит меня целиком, словно лесной пожар, пожирающий все на своем пути.
— За что? — спрашиваю я охрипшим голосом.
— За то, что встала на мою сторону, — отвечает он, и в его голосе проскальзывает едва уловимая уязвимость.
Почему, черт возьми, меня так трогает, когда я вижу его таким? Почему у меня возникает ощущение, что раньше никто и никогда не был на его стороне? Почему мне так хочется обнять его, просто потому, что я слишком хорошо знаю, каково это — быть совершенно одной?
— Я просто заботилась о себе, Дэмиен, — произношу я, поворачиваясь к Луне.
Едва эти слова слетают с моих губ, как меня пронзает сожаление. Но я уже позволила слишком многим мужчинам разбить мне сердце. Один за другим, бесконечная череда красивых лиц, и каждый раз все заканчивалось одинаково: я оказывалась недостаточно хороша. Гораздо проще разочаровать человека с самого начала, чем позволить ему возлагать на тебя надежды, которые, как ты прекрасно знаешь, никогда не сможешь оправдать.
Потому что я Рокси Тэтчер. Я холодная и бесчувственная.
И никто не способен привязаться к такой женщине.
Глава 16
Рокси
— Тебе осталось принять еще две таблетки, Юрий, — говорю я, подходя к его кровати.
Его лицо бледное, к правой руке подсоединена капельница, левая закована в гипс, но он в сознании.
Я не стала мешать ему вызывать полицию. Я знала, что никакие подробности, которые он сможет сообщить, не помогут поймать нападавшего. Все, что помнит Юрий, — как вышел из машины перед своим многоквартирным домом, а потом все погрузилось во тьму. Мужчина не произнес ни слова, но Юрий сказал, что тот почему-то показался ему молодым.
Но это невозможно. Двадцать два года назад этот человек уже был взрослым. Сейчас ему должно быть далеко за пятьдесят. От этого противоречия у меня просто раскалывается голова, ведь некоторые подробности той ночи до сих пор остаются такими смутными.
— Они на вкус как уксус, — отвечает он, морщась.
— Юрий… Даже если бы они были на вкус как яйца, пролежавшие целый день на солнцепеке, ты все равно их принял бы. Твоя мама будет здесь через два часа, и я не хочу, чтобы она обнаружила, что ты не выпил лекарства, — произношу я, скрещивая руки на груди, давая понять, что обсуждение окончено.
— Из одной диктатуры попал в другую, — бормочет он, но все же подчиняется и принимает оставшиеся таблетки.
Я подхожу к окну и замечаю, что начался мелкий дождь. Хотя сейчас всего три часа дня, небо затянуто мрачными серыми тучами, из-за которых на улице царит полумрак. Но даже отсюда я вижу Дэмиена на парковке.
Последние три дня, с тех пор как я поговорила с Луной и Романом, он появляется практически везде, куда бы я ни отправилась. Понятия не имею, как, черт возьми, этот мужчина умудряется находить время на управление своей организацией, если постоянно ходит за мной по пятам.
— Скажи маме, что я больше не хочу натто, — сонно бормочет Юрий, начиная задремывать.
Его подушка сбилась набок, из-за чего шея изогнута под неестественным углом, поэтому я подхожу, чтобы ее поправить. Осторожно повернув его голову, я устраиваю подушку поудобнее и отступаю на шаг.
Не знаю, какое именно из блюд, принесенных его матерью, называлось натто, но если это те ферментированные соевые бобы, то я его прекрасно понимаю.
Я быстро пишу на маленьком листке записку: НИКАКОГО НАТТО — и ухожу.
— У тебя нет зонта, — замечает Дэмиен, когда я практически бегу к нему.
И правда, нет. Сегодня утром моя машина решила, что настал идеальный момент начать издавать звуки, напоминающие пулеметную очередь. Мне очень хочется верить, что Вселенная не пытается меня убить, но я все же решила перестраховаться. В результате зонт остался дома.
Он направляется ко мне, снимает кожаную куртку и держит ее над моей головой. Я даже не успеваю поблагодарить его, как он окидывает меня взглядом — мое серое шерстяное пальто, ботильоны, — а затем смотрит на свой мотоцикл.
— Черт возьми, — раздраженно произносит он, доставая телефон.
Несколько секунд я наблюдаю за тем, как он нервничает, и почему-то сама не замечаю, как кладу ладонь на его свободную руку. Не знаю, кому он пытается позвонить, но выглядит слишком обеспокоенным.
— Все нормально, я могу вызвать такси до твоего дома. Твой мотоцикл не похож на транспорт, на который я согласилась бы сесть в здравом уме, — говорю я со смехом.
— О, уверяю тебя, ты бы на него села, — отвечает он, и на его лице расплывается самодовольная ухмылка, заставляя меня закатить глаза.
— Не переживай, в ближайшее время ты точно не увидишь, как я забираюсь на эту штуковину.
— Никогда не говори никогда, — произносит он, подмигивая.