— Я раньше не шутила, Дэмиен. Забирай свою рубашку. Ты не останешься здесь, пока меня нет.
Прошлой ночью, в темноте, мне было гораздо легче принять тот факт, что я позволила главе польской мафии стать моей эмоциональной опорой. При дневном свете это кажется полным безумием. Особенно учитывая, что этот мужчина одержим мной.
Он не спорит, просто забирает рубашку оттуда, куда бросил ее вчера вечером. Мы уже собираемся выходить, когда из своей квартиры появляется миссис Маргарет.
Вселенная, может, хватит уже этих совпадений? — мысленно спрашиваю я.
Заметив Дэмиена, она буквально расплывается от умиления. О господи, только не это.
— Дэмиен, дорогой, Рокси понравился завтрак? — спрашивает она, словно меня вообще нет рядом.
Дэмиен совершенно искренне смеется и отвечает:
— После него она любит меня еще сильнее, Маргарет.
Пожилая женщина хихикает и краснеет.
— И была бы дурочкой, если бы не вцепилась в мужчину, который о ней заботится.
Если я закатаю глаза еще сильнее, они так и останутся в этом положении.
— Не тяни слишком долго с кольцом, Дэмиен. Нынешние женщины вечно убегают от хороших мужчин.
— ДЭМИЕН, ЕСЛИ ТЫ ХОТЯ БЫ ПОДУМАЕШЬ О ТОМ, ЧТОБЫ НА ЭТО ОТВЕТИТЬ, МЫ С ТОБОЙ ВЫЯСНИМ, СПОСОБНА ЛИ Я КАСТРИРОВАТЬ МУЖЧИНУ!
Миссис Маргарет смеется, словно я пошутила. А вот в глазах Дэмиена вспыхивает нечто совершенно иное. Он наклоняется ко мне так близко, что между нашими губами остается всего несколько сантиметров.
— Мне понравится все, что заставит тебя прикоснуться ко мне, Роксана. Даже если это будет больно.
Я распахиваю глаза и отталкиваю его.
— В ближайшее время я к тебе даже пальцем не прикоснусь, — заявляю я, хотя собственный голос меня предает. Даже я сама не верю в то, что говорю.
Он качает головой и отступает в сторону. Я прохожу мимо него к своей машине, прекрасно понимая, что день сегодня будет долгим.
Когда я собираюсь сесть за руль, замечаю, как он оседлал свой мотоцикл.
— Я ЖЕ ТЕБЕ ГОВОРИЛ, ЧТО ВСЕГДА ВОПЛОЩАЮ СВОИ МЕЧТЫ В ЖИЗНЬ! — кричит он.
Я замираю, уставившись на него. Ветер подхватывает прядь его каштановых волос, а когда он машет мне рукой, на щеках появляются эти две чертовы ямочки.
Я сажусь в машину и уезжаю.
Рокси, которой я была несколько лет назад, набросилась бы на него без малейших колебаний. Но ту Рокси еще не обманул почти каждый парень, с которым она встречалась. Ей еще не говорили прямо в лицо, что ей повезло, ведь кто-то вообще продержался с ней целых два месяца.
Оказывается, я холодная. Слишком много работаю. Ни к кому не привязываюсь.
И, как выяснилось, я еще и мечта главы мафии.
Какой же восхитительный понедельник.
Глава 6
Дэмиен
В своей жизни я научился контролировать многое.
Своих людей.
Свои деньги.
Своих деловых партнеров.
Но есть одна вещь, которую даже все психотерапевты мира так и не смогли обуздать: моя ярость.
Этот багровый водоворот, который проносится сквозь мою грудь, сжигая все на своем пути, словно раскаленная лава.
И это не было бы такой проблемой, если бы я хотя бы мог вспомнить, что делал в такие моменты. Иногда из памяти выпадает несколько минут. В других случаях исчезают целые часы, а это... это непростительная слабость, когда ты возглавляешь криминальную империю, где любая твоя уязвимость становится золотой возможностью для врагов.
Именно поэтому сейчас я стою перед Петром, который в моем последнем отчетливом воспоминании был еще жив.
У него не отсутствовали шесть пальцев. Кожа не была содрана с обеих рук, словно мне понадобилось в мельчайших подробностях изучить каждую вену и артерию. Его правый ботинок валяется возле окна, от одного из углов которого расползается паутина трещин.
Под стулом растекается лужа крови. Мои собственные руки окрашены в тот же багровый цвет, а жидкость опасно приближается к краю ковра.
И ведь это даже не подвал. Это мой кабинет. Мой кабинет, который теперь больше напоминает скотобойню.
Ты все контролируешь. Ты все контролируешь. Ты все контролируешь.
Сейчас — да.
А десять минут назад? Черт возьми, на месте этого человека мог оказаться кто угодно. Мне хочется верить, что у меня хватило бы рассудка остановиться... но я не уверен.
Раздается стук в дверь, однако я продолжаю стоять неподвижно, разглядывая собственный шедевр.
В кабинет входит Василий, моя правая рука, и застывает на месте. Его взгляд медленно скользит по комнате, оценивая последствия тридцатиминутной бойни, которую я называю допросом.
Именно допросом все и должно было ограничиться. А не вот этим.