» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 11 из 127 Настройки

Петр был посредником. Контрабандистом. Он переправлял колумбийскому картелю армейские пистолеты Colt M1911A1 — больше трехсот штук, тайно, без какого-либо разрешения. В этом городе ни одно огнестрельное оружие не переходит из рук в руки без моего согласия или разрешения Романа Борисова, русского пахана. Петр прекрасно об этом знал. И все равно пошел на сделку.

— Дай угадаю, — ровным голосом произносит Василий. — Предполагалось, что кожа останется на нем?

Он один из немногих, кто знает о моих... приступах. Один из немногих людей, которым удалось выжить после того, как они увидели, как я теряю контроль.

Когда это впервые произошло в его присутствии, я трижды всадил ему в живот нож CRKT M16. Он едва остался жив.

Ему повезло. Первые два удара не задели ни печень, ни селезенку, а третий лишь скользнул по ребру.

Он мог обратиться к Совету и добиться моего отстранения от власти. Мог шантажировать меня. Но вместо этого, лежа на больничной койке, выдвинул всего одно условие.

Обратиться к специалисту.

— Дэмиен, я знаю, какого дерьма ты успел насмотреться и натворить, но мне хотелось бы дожить хотя бы до пятидесяти, — сказал он тогда.

И как бы сильно мне ни хотелось проигнорировать его слова, я не мог. Я понимал, что он прав.

Одно дело — сдирать с человека кожу заживо, когда твой разум остается ясным и холодным, а каждое движение продумано и имеет определенную цель.

И совсем другое — делать то же самое в припадке слепой ярости, когда кровь кипит, а здравый смысл тонет в густом дыму бешенства.

— Последнее, что я помню, — произношу я с раздраженным вздохом, наливая себе стакан виски, — это как спросил его, кто был его связным в картеле. После этого все залило красным.

Персидский ковер можно выбрасывать.

— Когда у тебя был последний приступ? — спрашивает Василий.

Я задумываюсь. Прошло уже довольно много времени.

— Пять месяцев назад. Может, шесть.

— В последнее время что-нибудь изменилось?

Единственное, что всплывает в памяти, — Роксана, свернувшаяся рядом со мной в постели. Ее темно-каштановые волосы рассыпаны по подушке, а рука всю ночь крепко сжимает мою.

Василий хмурится и приподнимает брови, безмолвно требуя от меня настоящего ответа.

— Что бы это ни было, Дэмиен, оно выбивает тебя из равновесия. А сейчас мы не можем позволить тебе терять контроль, — его голос становится жестче. — Дома и без того обстановка накалена. Мне только что пришло сообщение от воров. Они заручились поддержкой еще одного голоса. И, думаю, нам совсем не нужно, чтобы они получили новые голоса, когда все узнают, что ты не способен сохранять ясность рассудка... даже во время обычного разговора.

Его слова действуют на меня словно ведро ледяной воды. Он прав. Мы не можем позволить себе потерять еще больше голосов.

— Чей голос? — спрашиваю я, мысленно перебирая имена тех, чью поддержку считал гарантированной.

— Андрея Новака.

Я закрываю глаза, позволяя виски обжечь горло.

Новак должен был быть на моей стороне. Он ненавидит старую гвардию. Ненавидит то, как они присваивают себе часть прибыли организации. И тем не менее он проголосовал против меня.

Я уже догадываюсь, кто убедил его переметнуться на другую сторону, и невольно задаюсь вопросом, какой компромат моя дорогая мамочка сумела на него откопать.

— Через месяц, — продолжает Василий, — у Адамецкого будет вечеринка. Ты туда пойдешь. Пожмешь Новаку руку, продемонстрируешь ту самую улыбку, которая ему так нравится, и, черт тебя дери, вернешь его голос, Дэмиен. Иначе нам конец. Причем полный.

Я лишь киваю и поворачиваюсь к окну.

— Может, тебе стоит жениться, — бросает он через плечо, направляясь к выходу.

Я едва не давлюсь виски.

— Мне?

— Новак — семейный человек. Как и еще десять членов Совета. Брак — это признак ответственности. Тебе тридцать четыре, и все ожидают, что у главы польской мафии будет семья. Ты прекрасно знаешь, какие у них ценности.

Мои челюсти сжимаются. Хочется возразить, но в глубине души я понимаю, что он прав.

Жена, а возможно, даже дети помогли бы мне получить недостающие голоса. Те самые голоса, которые иначе я не получу, потому что в их глазах я слишком непредсказуем.

В польской мафии все устроено иначе. Каждые пять лет проводятся выборы. Совет из двенадцати представителей самых влиятельных семей страны, непосредственно связанных с организацией, собирается в тайном месте и решает, кто будет руководить в течение следующего срока.

Так они поддерживают свою пресловутую справедливость.

На прошлых выборах победил я. Но на этот раз? Я буквально чувствую запах предательства в воздухе.

Все началось с шепота в Варшаве. Со слухов о том, что я якобы спелся с русскими вместо того, чтобы защищать интересы своих.

А ничто не пугает старую гвардию сильнее неизвестности.

Годами мы довольствовались крохами, которые нам оставляли другие криминальные империи. До моего прихода к власти прежнее руководство собиралось расширить бизнес за счет торговли человеческими органами. И когда я украл у них победу на выборах, некоторые видели лишь цифры упущенной прибыли, совершенно не задумываясь о моральной мерзости такого плана.