— Джастис.
Тяжелая бровь вновь изогнулась.
— Повтори?
— Джастис , — проговорила я и покачала головой. — Мой отец немного… — Как объяснить то , каким был мой отец? — Немного не в себе. И убедил мою маму стать такой же. Хотя, возможно, она более не в себе, нежели мой отец. Она испытывает чувства к Линде Ронстадт куда сильнее, нежели любовь, поэтому хотела назвать меня Линдой.
И это было правдой. Моя мама Джосс любила Линду. Но, если верить истории, как только папа предложил имя Джастис , она тут же поспешила согласиться.
Мужчина долго смотрел мне в глаза, потом снова оглядел мое лицо и волосы, затем вернулся к глазам.
— Тебе идет. На самом деле чертовски круто. Джастис , — пробормотал он.
Мои соски начали покалывать.
— А ты ? — спросила я.
— Дик , — ответил он.
Наконец я подняла свой бокал, махнула им в его сторону и проговорила:
— Спасибо за выпивку, Д ик. — Затем сделала глоток.
Когда я допила , он заметил :
— Ты здесь одна. — Затем опустил взгляд на мой блокнот и снова посмотрел мне в глаза: — Сидишь в углу и пишешь стихи?
Он по -прежнему выглядел серьезным, но у меня создалось странное впечатление, что он подтрунивает.
— Нет, я с подружками.
— И они тебя бросают?
— Они знакомятся, но мы никогда не бросаем друг друга. Они рядом.
Хотя, может, Бьянка и не рядом. Однако Лейси не стала бы уезжать, не предупредив меня о своем намерении и не дав мне увидеть, с кем она уезжает, чтобы я присмотрелась к нему, вынесла свое суждение и решила , разрешать ли ей ехать.
— Они знают, что ты сидишь в углу и пишешь стихи, пока они знакомятся? — спросил он.
Я быстро вдохнула, услышав его слова.
Может, он не серьезно.
Может, он просто подтрунивает.
Подтрунивает над тем, что я сидела одна в углу, вынужденная уткнуться в свой блокнот, пока мои подружки флиртовали, танцевали и веселились, наслаждаясь вниманием парней, которых они подцепили.
— Все хорошо, Дик , — заверила я его.
Он внимательно меня изучал и ничего не говорил, но вдруг повернул голову и посмотрел в сторону бара. После вновь повернулся, чтобы посмотреть на внутренний дворик, а затем снова на меня.
Я завладела его вниманием, но он все еще молчал.
Я уже собиралась заговорить, когда он, наконец, произнес.
— Черт, никогда не видел таких красивых волос.
Вот это точно был комплимент, и я отчего-то знала, что он не часто их раздает. Даже девушкам, которым покупает выпивку.
Не такие точно.
Я почувствовала, как слезы застилают глаза.
Пылью стать
Рассыпаться ржавчиной
Все это рядом с тобой.
— Ты катаешься? — резко спросил он.
— А… на собственном байке ? — переспросила я.
— На заднем сиденье одного из них, детка.
Да.
Да, да, да.
— Да , — тут же ответила я.
— Я здесь с другом. Сейчас мы уезжаем, надо кое с кем встретиться. Не против прокатиться завтра?
— Абсолютно , — снова ответила я.
Он снова кивнул, его серьезный взгляд начал разгораться.
Он хотел, чтобы я села на его мотоцикл.
Я хотела быть на его мотоцикле, но желала большего, куда как большего чем просто быть женщиной, которую он хотел видеть рядом с собой на своем мотоцикле.
— Могу забрать тебя оттуда , где ты будешь, или хочешь встретиться здесь, в баре? — спросил он.
— Мы с Лейси и Бьянкой на ранчо.
Его губы дрогнули.
Мне захотелось откинуть голову назад и закричать о своей победе от этого незначительного проявления веселья, которое я ему подарила.
— Одиннадцать. Я заеду за тобой на ранчо , — объявил он.
Я кивнула, но поинтересовалась :
— Знаешь его?
— Понял тебя. Нет. Ничего не знаю об этом месте. Но судя по тому, где мы находимся, в округе может быть около пятидесяти подобных мест. Скажи название.
— Падающая звезда , — сказала я ему.
Он посмотрел в сторону патио, кивнул в чью-то сторону (несомненно, своего друга ) и повернулся ко мне.
— В одиннадцать, Падающая звезда.
Я кивнула , сердце бешено заколотилось: за все время моих приключений я никогда, ни разу, даже до того, как блеск начал тускнеть, не ждала в своей жизни ничего большего, чем встреча с Д иком в одиннадцать утра следующего дня на ранчо «Падающая звезда».
В следующее мгновение, которое по целому ряду причин оказалось шоком, я обнаружила, что мой подбородок зажат между подушечкой его большого и указательного пальцев.
Еще через мгновение его лицо стало всем моим миром.
— Возвращайся к своим девочкам , — прорычал он. — Ни одна женщина, красивая или нет, не должна полностью погружаться в книгу и писать стихи. И дело не в написании стихов. Речь идет о том, чтобы осознавать, где ты находишься и что происходит вокруг тебя. Это не кофейня, детка, будь осторожна.
Лишь в тебе я нуждаюсь, хотя у меня есть все,