Последний столик, немного удаленный и задвинутый в угол, был свободен.
Я двинулась туда, подняв голову, чтобы внимательно осмотреться на случай, если у кого -то возникнут те же намерения и мне придется спешить, чтобы пресечь их на корню.
И тут я увидела его.
Снаружи стояла высокая ограда из цепей, ограждающая территорию патио для клиентов.
Он стоял боком у этой ограды прямо напротив коридора. В руке у него была бутылка пива, а рядом — приятель ниже его ростом (на самом деле он был меньше его во всех отношениях, что, как кажется на первый взгляд, свойственно любому человеку).
А голова его была откинута назад, потому что он смеялся.
После этого картины он вдруг стал единственным мужчиной.
Единственным мужчиной в баре.
Единственным мужчиной во вселенной.
Единственным дышащим мужчиной.
Единственным мужчиной для меня.
Он был огромным. Не высоким. Не большим. Не широким.
А все вместе.
Огромный.
Длинные светлые волосы собраны в хвост на затылке. Волевой, четко очерченный подбородок, обильно покрытый рыжевато—коричневой щетиной. Тяжелые брови над (насколько я могла судить в профиль) глубоко посаженными глазами. Мышцы на шее выделялись настолько сильно, что их запросто можно было перенести на кальку.
На мужчине были выцветшие джинсы, мотоциклетные ботинки и белая футболка. Ничего из этого не было обтягивающим, разве что джинсы в нужных местах. А для такого крупного парня наверняка было непросто найти футболку, которая не обтягивала бы его широкую грудь, плечи и не облегала бы его потрясающие бицепсы.
Каким -то непостижимым для меня чувством я поняла, что меня привлекло не его тело, пусть настолько хорошее и большое. Это же чувство подсказывало, что мужчина может быть настоящим плюшевым мишкой, если ему нравятся объятия. Он заставит тебя чувствовать себя маленькой и ощутить безопасность, уют и тепло, просто обхватив тебя руками. В то же время он может быть настоящим львом, уничтожающим все, что может тебе угрожать.
А еще , судя по всему, ему было наплевать на то, что он носит и как выглядит. О н не стремился произвести впечатление, и дело не в обычном для байкеров образе. Он чувствовал себя комфортно с длинными волосами, зачесанными назад без особого старания. Явно не утруждался бритьем, носил практичную одежду с видом навязанной необходимости, может, просто потому, что ходить голым незаконно, но в основном потому, что ему на нее плевать.
Но дело было и не в том, как он держал себя — его пальцы небрежно обхватывали пиво, будто он и не помнил, что делает это. Ему явно было комфортно в своих больших размерах, он пребывал в ладах с самим собой, бессознательно заявляя, что ему абсолютно наплевать на то, что кто -то смотрит или что думают по поводу увиденного.
Я не знала, откуда мне это известно, но прекрасно понимала , что он здесь не для того, чтобы с кем-то переспать. Если подобное произойдет, так тому и быть, но не такова его цель. Он так же находился здесь не для того, чтобы наблюдать или быть замеченным. Не входил в число персонала, завсегдатаев или игроков. Его не интересовала музыка. И уж точно не танцы.
Он находился здесь просто потому, что был байкером, здесь его люди, и здесь можно было выпить пива и посмеяться. Посидеть с приятелем. Переброситься с ним парой слов. Обменяться шутками, мужественными колкостями или чем там еще занимаются чуваки, когда выходят на улицу, потому что это лучше, чем сидеть одному в своей гостиной, засунув одну руку за пояс, с пивом в другой, задрав ноги, и пялиться в скучный телевизор.
Нет, дело было абсолютно в другом.
В том , как выглядело его лицо, когда он смеялся.
Я не могла понять, в чем именно причина , даже когда его смех затих, и он просто улыбался своему другу, что было не так хорошо, но тоже весьма впечатляюще.
Он даже не был прекрасен с точки зрения красоты. Он был грубоват, но дело и не в этом. Его черты не были ни классическими, ни грубыми, ни поразительными.
И все же он не был среднестатистическим мужчиной.
И был очень далек от обычного соседского парня.
Но на него хотелось посмотреть вновь, это точно.
Может быть, из -за его размера.
Но в основном из -за того, что при одном взгляде на него я понимала, что он — тот орешек, который девушка так и жаждет раскусить. Просто наблюдая за тем, как он смеется, ты становилась девушкой, которая хочет заставить его так смеяться. Тебе хотелось вытащить плюшевого медвежонка из его грубого внешнего образа. Хотелось жить, зная, что никто не причинит тебе вреда, потому что он сделает для этого все возможное. Хотелось стать той, кто сотрет это выражение «принимай меня такого, какой я есть, поскольку мне плевать: это моя жизнь и я ее проживу, как считаю нужным». Но не полностью — ты бы приняла его таким, какой он есть, но ему не было бы плевать на твое мнение, и что еще важнее, его жизнь стала бы и твоей.