Под моей кожей танцуют маленькие огненные муравьи. На самом деле их нет, но ощущение их присутствия настолько реально, что кажется, будто они впиваются в мою плоть сотнями жалящих, ядовитых укусов.
– Ты хочешь знать, все ли со мной в порядке? Черт возьми, да! Я выжила. Я не настолько слаба, чтобы позволить какому-то мудаку, типа Роджера Мерфи, барыги из небольшого городка, вывести меня из себя.
– Авалон, я не…
Я не даю ему договорить. Не хочу этого слышать.
– Ты не… Что? Не думаешь об этом? – Я спрашиваю с вызовом. – Чушь. Думаешь. Вы все об этом думаете. – Я бросаю на них сердитый взгляд. – А если ты решил солгать мне, то хотя бы делай это убедительно.
Все мои мысли и сны последние две недели были связаны с той ужасной ночью. Но меня беспокоит не то, что имеют в виду парни. Я плохо помню, как Роджер переспал со мной на старом виниловом полу на кухне в трейлере моей матери. Эти минуты превратились в размытое пятно из света, эмоций и тошноты. В моей памяти запечатлелось нечто иное, и оно вызывает у меня гораздо больше тревоги.
Его смерть.
Я помню каждую деталь убийства Роджера, как будто это было вчера. Как его лицо исказилось от страха, когда я прижала пистолет к его лбу. Как мой палец дрожал, когда я нажала на спусковой крючок. Вспоминаю это и мои бедра напрягаются, лицо краснеет, а дыхание учащается.
Это воспоминание показывает, насколько я испорчена.
– О чем ты сейчас думаешь, Ава?
Голос Дина выдергивает меня из размышлений, и я вздрагиваю, осознавая, что Абель отступил, пропуская его вперед.
Я хмурюсь и напрягаюсь еще сильнее, когда он приближается.
– Не твое гребаное дело.
Абель и Брэкс отступают. Я осознаю, что они рядом и наблюдают за нами, но мой разум уже почти не фиксирует их присутствие. Почему Дин так на меня влияет? Он не прикасается ко мне, но его взгляд кажется осязаемым, как прикосновение. Как бы я ни старалась это отрицать, как бы ни пыталась себя обмануть, но мне это нравится. И я не просто не хочу, чтобы это заканчивалось, но и мечтаю о продолжении.
– Черта с два, – рычит он.
Я вдыхаю ночной воздух, наслаждаясь его прохладой и одновременно чувствуя запах Дина. Мой язык словно деревенеет, когда я пытаюсь говорить. Удивительно, как мне вообще удается произносить слова, зная, что они пропитаны ложью.
– Я больше не имею к тебе никакого отношения, – говорю я. – Кем бы мы ни были и для чего бы ты ни пытался меня использовать – это закончилось. Между нами все кончено. Я не твоя девушка и даже не твой друг. Если вражда – это все, что у нас есть, то пусть будет так. Для меня ты ничего не значишь. Я ничего к тебе не чувствую.
– Чушь собачья! – громко восклицает он, и его слова привлекают внимание нескольких людей из амбара, направляющихся к своим машинам.
Они изумленно смотрят на нас, широко раскрыв глаза, но как только узнают, кто перед ними, опускают головы и продолжают свой путь, ускоряя шаг.
Он тянется ко мне, и по моему телу разливается холод.
– Дин, я бы на твоем месте не рисковала. – Я останавливаю его. Его глубокий и пронзительный взгляд скользит от моего лица вниз, к его руке, застывшей в воздухе, на полпути ко мне. – Прикоснись ко мне и поймешь, насколько безумной я могу быть.
Кто-то другой мог бы испугаться. И возможно, мне тоже следовало бы бояться, но я не испытываю страха. Не потому, что уверена, что Дин не способен причинить мне вред. Нет. Просто мне стало безразлично, если кто-то попытается. Я готова вынести боль, насилие, опасность, пытки. Это уже случалось. Что еще может произойти? Однако я не дам ему попробовать, не попытавшись защитить себя.
– Ты совершаешь большую ошибку, Ава.
Дин медленно опускает руку, но его взгляд остается прикованным к моему лицу. С невероятной осторожностью он делает шаг ко мне, и вскоре его грудь оказывается почти в сантиметре от моей. Он не позволяет себе физических прикосновений, помня о моем предупреждении. Но эта близость без прикосновений кажется почти невыносимой – хуже, чем если бы он меня коснулся. Его голос становится тише, и теперь его слышу только я.
– Ты можешь говорить что угодно, можешь лгать себе сколько хочешь. Но мы оба знаем истину.
Мне нужно мгновение, чтобы ответить.
– Какую истину?
Мое тело застывает в напряжении, когда он поднимает руку и, глядя на меня с задумчивой сосредоточенностью, подносит к своим полным губам прядь моих почти черных волос.
– Я знаю, тебе понравилось, – шепчет Дин. – Понравилась каждая грязная минута, каждый дюйм меня, детка. И я знаю, ты хочешь меня снова. Ты нуждаешься во времени – я это понимаю. И буду ждать, даже если это разорвет меня изнутри. Но не заблуждайся, Авалон. Ты принадлежишь мне. Независимо от того, что произошло, этого уже не изменить.