Отведя от нее взгляд, я осматриваю больничную палату. Конечно, она предпочтительнее трейлера, хотя и лишена уюта, свойственного нормальному дому. Зато здесь царит порядок. Шторы плотно закрыты. Их вертикальные полосы не пропускают последние лучи солнца, которого и так осталось совсем немного. Я пересекаю помещение и подхожу к окну, чтобы взглянуть на парковку. День меркнет, сумерки сменяются калейдоскопом розовых и оранжевых оттенков, постепенно переходящих в темно-синий, предсказывающий скорый приход ночи.
Вдруг я чувствую вибрацию в кармане. Вдохнув, я достаю телефон и отвечаю, не глядя на экран.
– Что? – бросаю я в трубку и слышу голос Райли.
– Авалон? Где ты, черт тебя подери? Я вернулась, а тут такой бардак. Ты как, нормально?
Нечто странное сжимает мое сердце, словно невидимая рука. Мне нужно несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и ответить.
– Привет, – наконец говорю я. – Да, все хорошо. Просто… Возникли неотложные семейные дела, и мне пришлось срочно уехать.
– Но ты в порядке? – переспрашивает она, явно беспокоясь. – А как же твои экзамены?
Я усмехаюсь, хотя она этого не видит, и качаю головой.
– С экзаменами проблем не будет. Все уже решено.
Мы молчим, но внутренний голос шепчет: звонок Райли вызван не только тревогой из-за моего отсутствия.
– Что случилось? – вздыхаю я и практически слышу, как вращаются шестеренки в ее мозгу. Райли не так проста, как хочет казаться. Она умна и знает, что делает. Мне бы хотелось верить, что ее звонок вызван искренней тревогой за меня, но в глубине души я понимаю, что это маловероятно.
– Ну, выкладывай, – требую я, теряя терпение.
Она стонет.
– Ладно, черт возьми, не хотела тебе говорить, но эта особа невероятно упряма.
Я хмурюсь, услышав ее слова.
– Какая особа?
– Корина.
Райли произносит ее имя с явным раздражением, словно оно вызывает у нее отвращение.
– Что ей нужно? – уточняю я.
– Ты проверяла телефон? Она пыталась дозвониться тебе несколько часов подряд. И как-то умудрилась узнать мой номер.
Я едва сдерживаю смех, когда Райли начинает раздраженно шипеть. Корина раздобыла ее номер, что для Райли, оберегающей свое личное пространство, равносильно посягательству на ее жизнь и свободу.
– Она без конца пыталась с тобой связаться, звонила и писала. Пожалуйста, ответь ей. Ради меня или тех ублюдков, которые тебя окружают. Если мне придется снова слушать ее бессвязные голосовые сообщения, я проткну себе барабанные перепонки.
Я не могу сдержать улыбку.
– Не стоит этого делать, – мягко говорю я. – Она все равно сможет писать.
– Да ради всего святого! – кричит Райли. – Слушай, если ты не возьмешь трубку или не перезвонишь ей, я могу реально начудить. Добавлю в твой шампунь крем для депиляции и рассыплю в кровати чесоточный порошок. Мне не нравятся тараканы, но не зли меня. Я готова на все. Если ты просто не возьмешь свой телефон…
– Все понятно! – Я прерываю ее поток слов. – Не волнуйся, я ей позвоню.
В трубке раздается тихое рычание, но кажется, на этот раз Райли не хочет, чтобы я его услышала.
– Я вернусь через пару дней, – говорю я. – Не жди меня.
– Хорошо. Если что-то понадобится, просто позвони…
Я представляю, как она хмурится, и мысленно благодарю за усилия.
– Я справлюсь, спасибо.
В этот момент дверь палаты приоткрывается и в проеме появляется силуэт Дина. Его взгляд скользит по комнате, и когда он замечает телефон в моих руках, на его лице проскальзывает легкое удивление.
– Ладно, поговорим позже, – говорю я, стараясь не затягивать прощание. – Пока.
Райли не успевает ничего ответить, так как я завершаю разговор. И стоит убрать телефон от уха, как я замечаю на экране множество уведомлений о пропущенных звонках и сообщениях от Корины. Последнее из них пришло около часа назад, прямо перед тем, как мы приехали сюда. Спрятав телефон, я подхожу к кровати Патриции. Она все еще без сознания. Врач упоминал, что ей ввели успокоительное. Видимо, когда ее привезли, ей было очень плохо, потому что обычно медики стараются избегать использования таких препаратов у людей с зависимостью.
– Кто это был? – спрашивает Дин, подходя ближе.
– Никто, – огрызаюсь я. – А с кем разговаривал ты?
Обернувшись, я вижу, что коридор пуст, а того мужчины, которого я заметила ранее, уже нет.
– Ни с кем, – передразнивает меня Дин. – Готова ехать?
– Ехать? – Я поднимаю на него взгляд. – Куда?
– В гостиницу, – говорит он, оглядываясь, когда в палату входят две медсестры.
– Гостиницу?
Дин смотрит на меня и приподнимает бровь.
– Я похож на попугая? Да, в гостиницу. Они не позволят нам остаться в отделении интенсивной терапии.
В ответ на его слова о попугае мой кулак взлетает как снаряд и попадает ему в живот. Дин тяжело выдыхает, сгибаясь пополам, и тянется потереть место удара.