– Это означает, – уклончиво отвечает он, – что если я начну злоупотреблять своим влиянием с самого начала, люди будут ожидать от меня только этого. Завоевать доверие и уважение – задача не из легких, ведь утратить их можно в одно мгновение. Я хожу на занятия, потому что у меня есть цель, к которой я стремлюсь. Сдаю экзамены, как все студенты, потому что это мой путь к успеху. Все, что я делаю, – он смотрит мне прямо в глаза, – направлено на то, чтобы достичь моих целей, Авалон.
Его взгляд, глубокий и пронзительный, останавливается на мне, словно Дин пытается разгадать все мои тайны. Я хочу сказать ему, что для контроля таких, как я, нет готовых инструкций. Нет никаких шпаргалок или путеводителей. Но он снова переводит взгляд на дорогу.
– Помни это, – заканчивает Дин.
Какова его цель? Если это делается для того, чтобы запутать меня и ввести в заблуждение, то у него это определенно получается. Но я верю, что должно быть что-то большее. Мужчина не даст девушке пистолет и не позволит ей убить своего насильника без причины. Хотел ли он увидеть в моих глазах жажду мести? Или это была проверка? Проверяет ли он меня до сих пор?
Прежде чем я успеваю открыть рот, Дин паркует машину у высокого белого здания.
– Мы на месте, – заявляет он.
Я вздыхаю, на мгновение отвлекаясь от тревожных мыслей. Но я знаю: мы с ним скоро во всем разберемся. Мне нужна правда, и я готова на многое, чтобы ее получить. Даже если это значит, что я должна отдать ему самое дорогое. Себя.
В больницах всегда царит прохлада, словно природа решила испытать на прочность нашу стойкость. Разум подсказывает, что это делается во благо, ведь холод, как известно, сдерживает распространение бактерий. Однако в глубине души закрадывается мысль, что все гораздо прозаичнее: возможно, это способ отсрочить неизбежное, ведь даже самые крепкие из нас подвержены разложению.
– Нам нужно поговорить с доктором Моррисом о Патриции Мэннинг, – произносит Дин, склоняясь над стойкой администратора.
Пожилая блондинка с мягкими чертами лица отрывается от экрана компьютера и переводит на нас усталый взгляд.
– Вы родственник? – с натянутой улыбкой интересуется она.
– Да, – подтверждает Дин, указывая на меня.
Женщина смотрит на меня своими тускло-голубыми глазами, и я не удивляюсь, когда ее улыбка сменяется на более сдержанную.
– Я сообщу доктору Моррису о вашем прибытии, – говорит она. – Комната ожидания находится в том направлении.
– Благодарю вас, – отвечаю я.
Ощутив прикосновение ладони Дина к моей пояснице, я недовольно вздыхаю.
– Что-то не так? – шепчет он мне на ухо, и я с трудом сдерживаю дрожь.
– Все в порядке, – резко отвечаю я, стараясь отстраниться от его прикосновения, обжигающего мою спину.
Не оглядываясь, я направляюсь к одному из неудобных пластиковых стульев у стены в зоне ожидания. Но Дин не позволяет моему холодному ответу отвлечь его. Мгновение спустя он садится рядом, опираясь рукой на спинку моего стула. Я выпрямляюсь, сохраняя между нами дистанцию, и держусь, не позволяя ни тени желания проникнуть в мое сознание.
После, казалось бы, вечного ожидания в дверях комнаты ожидания появляется высокий, долговязый мужчина с блокнотом в руке. Он обводит взглядом комнату, но мы с Дином здесь одни, так что ему не нужно долго думать, чтобы понять, что мы – именно те, кого он ищет.
Он переводит взгляд на блокнот, который держит в руках, а затем снова смотрит на нас с Дином, и мы встаем.
– Вы родственники мисс Мэннинг? – уточняет он.
Я утвердительно киваю.
– Да, это моя мать.
Доктор кивает и смотрит на Дина, будто ищет объяснение его присутствия. Но я не тороплюсь с объяснениями.
– Понятно, – произносит доктор Моррис. – Она все еще в отделении интенсивной терапии. Нам пришлось дважды промывать ей желудок. Ее состояние было крайне тяжелым, но, насколько я могу судить, подобное уже случалось раньше?
Я осторожно качаю головой.
– Этого не случалось довольно давно.
Он медленно поднимает руку, снимает очки и потирает пальцами покрасневший участок кожи. Его действия кажутся привычными, словно он делает это ежедневно.
– Пациентке необходимо наблюдение, – произносит доктор Моррис, снова коротко кивая и вновь надевая очки. – Как только ситуация стабилизируется, мы переведем ее в обычную палату. Однако, учитывая все обстоятельства, ей лучше остаться у нас на несколько дней, прежде чем мы сможем отпустить ее домой.
Я стараюсь не смотреть на Дина и обращаюсь к доктору:
– Она страдает зависимостью, – говорю я спокойно. – Если выписать ее, Патриция, вероятно, употребит что-то в тот же день.
Доктор Моррис слегка хмурится, но его реакция остается вполне сдержанной. Видимо, он часто сталкивался с подобными случаями.
– Я опасался этого, – тихо произносит он, покачивая головой. – В таком случае я бы предложил рассмотреть вариант с реабилитационным центром. У нас есть подходящее учреждение…
– Мы сами обо всем позаботимся. – Я резко поворачиваюсь на голос Дина, когда он приближается ко мне и сосредотачивает свой взгляд на докторе. – И обеспечим ее всем необходимым.