Тут меня пронзает ледяная волна страха, и Дин, кажется, замечает перемену в эмоциях на моем лице. В одно мгновение он оказывается рядом, аккуратно отводит телефон от моего уха и берет его в свои руки. Что-то тихо говорит Карле, но я словно застываю, не в силах уловить ни слова.
Мои мысли сосредоточены на последних словах той женщины. Единственный ближайший родственник – так говорят только в определенных ситуациях. Патриция мертва?
Воздух застревает у меня в горле. Он не выходит наружу, а скапливается внутри, словно тяжелые камни, которые давят на грудь и мешают дышать.
Я ненавижу свою мать. Так почему я ощущаю такие эмоции? Почему земля кажется неровной, как будто я все время спотыкаюсь, хотя на самом деле стою на месте?
Реакция моего тела – это то, что действительно выводит меня из себя. Патриция – мусор. Всего лишь живой труп. Однако когда я представляю, что ее сердце остановилось, а глаза широко раскрыты и смотрят в пустоту, что-то темное сжимается внутри меня. Но не радость и не облегчение, а страх. Почему?
Боюсь ли я потерять ее? Не особо. На самом деле я рассчитывала, что это произойдет скорее раньше, чем позже. Тогда почему у меня в черепе такое странное жужжание? Почему я чувствую себя так, словно меня ударили под дых?
Может быть, потому что смерть Патриции станет символом конца той, кем я была раньше? Эта мысль внезапно пронзает мой разум, словно удар бейсбольной биты. Сначала она кажется бессмысленной, но чем больше я размышляю, тем яснее понимаю… Это правда. Что осталось от моей прежней жизни в Плекстоне? Роджера больше нет. Я забрала его жизнь, и этого уже не исправить. Мики исчезла, и кто знает, суждено ли нам встретиться вновь? Лишь осознание, что в этом городе живет Патриция, оставалось неизменным. Когда ее не станет, ничто не будет удерживать меня от полного разрыва с прошлым.
– Авалон?
Голос Дина звучит тихо, словно доносится издалека, хотя на самом деле он стоит совсем рядом. Телефона в его руке больше нет, а пальцы крепко сжимают мои плечи, слегка встряхивая.
– Авалон, послушай, все в порядке. С ней все в порядке. Патриция в больнице, в отделении интенсивной терапии. Она не…
– Умерла?
Растерянно заканчиваю за него я. Она жива? Кислород резко наполняет мои легкие, и я задыхаюсь, кашляя и сгибаясь пополам.
– Нет, – отвечает он. – Не умерла. Женщина сообщила, что у нее передозировка. Сейчас Патриция в реанимации, но есть надежда на выздоровление.
– О!
Я делаю шаг назад и тянусь за своим телефоном, а Дин хмурит брови и поднимает его выше моей головы.
– Что ты делаешь? – спрашивает он недовольно.
Я бросаю на него сердитый взгляд.
– Пытаюсь забрать телефон, придурок.
Я сжимаю руку в кулак и ударяю его в живот.
Удар по мышцам сопровождается глухим звуком. Боль пронзает мое запястье и отдает в предплечье. Дин, оказывается, довольно крепкий.
– Что еще она сказала? – настойчиво спрашиваю я, засовывая телефон обратно в карман.
Дин касается места удара и пристально смотрит на меня.
– А что? Разве тебе не все равно?
Я фыркаю, пытаясь вернуть себе контроль.
– Не испытывай мое терпение, Дин. Что, черт возьми, еще она тебе сказала?
Дин запрокидывает голову, и солнечные лучи, проникая в его глубокие карие глаза, открывают перед моим взором целый калейдоскоп оттенков. Карий цвет многим кажется скучным, но для меня это не банальная однотонность, а богатая симфония, где переплетаются оттенки меда, земли и угасающего тепла.
У меня замирает сердце.
– Она в больнице всего в паре часов отсюда, – прерывает мои мысли Дин, и я недоуменно хмурюсь.
Это не укладывается в голове. Обратный путь в Плекстон займет не меньше девяти часов. Слишком далеко и слишком рискованно. Как моя мать оказалась так близко к Ист-Пойнту?
– Хочешь пойти к ней? – спрашивает он спустя некоторое время.
Я не уверена. Хочу ли? Тщательно обдумываю ответ и смотрю на здание университета. Впереди экзамены и мне нужно готовится, но, возможно, это просто предлог. Какая-то часть меня не хочет видеть мать. Может, потому что она этого заслуживает – проснуться одной после передозировки, едва не сведя счеты с жизнью. Сжав зубы, я борюсь с мрачными мыслями и злыми чувствами, которые отравляют мое отношение к Патриции.
– Пойду, но в последний раз, – решаю я и поворачиваюсь к Дину. – Да, я хочу ее увидеть.
– Я заеду за тобой вечером, – кивает он. – Поедем вместе.
– Спасибо.