Я замечаю в нём отголоски того, кем он притворялся, черты человека, которого любила. Но холодная жёсткость в его глазах совсем не похожа на то, что я помню.
Он мастерски умел обманывать, а я считала себя превосходным знатоком людей. Всю жизнь я доверяла своей интуиции. С ним было так же.
Он дарил мне любовь понемногу: отмерял её, контролировал, тщательно дозировал. Я не понимала, что он шаг за шагом приучает меня безоговорочно ему доверять. Какой же дурой я была, думая, будто вся его любовь принадлежит мне. Невозможно по-настоящему любить человека и при этом лгать ему.
Говорят, когда сильно любишь, порой приходится лгать, чтобы уберечь любимого человека от правды. Будто это делает обман благородным. Необходимым. Но я в это совершенно не верю. Любви не нужна ложь. Ей нужна честность, даже если правда причиняет боль. Особенно тогда.
— Себастьян, — выдыхаю, и он улыбается. Это его настоящее имя, которое он от меня скрывал. Он годами прятался среди наших, и никто так и не выяснил, кто он на самом деле… пока это не удалось мне. Уверена, он мог бы скрываться ещё много лет, если бы я не забеременела. Моя рука сама ложится на живот, и он следит за этим движением.
Мир ведьм состоит из множества маленьких городков. Наверное, на протяжении столетий он перебирался из одного в другой, надеясь, что никто его не узнает. И долгое время ему это удавалось. Я узнала, кто он, когда было уже слишком поздно.
— Необязательно меня так называть. Хотя мне нравится, как это имя звучит из твоих уст. — Он снова поднимает на меня глаза. — Давно меня никто так не называл.
Я всегда звала его Уандер. И я, и все остальные верили, что это его имя. Но мы не знали, что Себастьян обладает невероятной для ведьмака силой и веками умудрялся это скрывать.
Он делает ещё шаг ко мне и, протянув руку, кладёт ладонь мне на живот. Выражение его лица меняется, но я не могу понять, что за ним стоит. Внезапно живот начинает сводить. В его глазах появляется дикий блеск.
Что он делает?
Я вскрикиваю, поняв, что именно он только что сделал. Отталкиваю его руку и отступаю. Он продолжает смотреть на меня с застывшей на лице улыбкой.
— Не нужно было этого делать, — говорю, качая головой.
— Пора, Киара. Пора познакомиться с моей дочерью.
— Нет. Нет. — Я качаю головой. — Ещё не пора.
— Наша дочь станет самым могущественным существом на свете. И самым страшным. Она единственная, кто способен убить Проклятого короля. Только он может сравниться с ней по силе, но она уничтожит его, — говорит Себастьян, словно этим всё объясняется. — Отдай её мне. Я воспитаю из неё прирождённую убийцу. Знаю, ты будешь мешать ей стать такой.
Я обхватываю живот руками, стараясь защитить дочь. На глаза наворачиваются слёзы.
— Нет, не воспитаешь, — цежу я. И вдруг меня осеняет. — Ты ведь выбрал меня, правда? — обвиняю я. — Выбрал, чтобы я родила её.
— Да! Я люблю тебя, Киара. Хочу, чтобы ты это поняла. Но власть я люблю больше.
Я издаю короткий, безрадостный смешок. Он меня не любит. По его глазам видно, что единственное, что он любит, — власть. Сейчас я ношу в себе то, что даст ему величайшую власть, и до последнего грёбаного вздоха буду делать всё, чтобы он не заполучил мою дочь.
Я делаю ещё шаг назад, к порталу, и он презрительно кривит губы. В Завесу ему вход запрещён. Раньше я не понимала почему, но теперь понимаю. Его намерения недобры. Поэтому, отступая дальше, я не думаю, что он последует за мной. Риск слишком велик. И всё же он шагом входит следом, к моему изумлению. Портал захлопывается за его спиной, запирая его внутри. Не думаю, что он способен открыть его, чтобы выйти, и не уверена, что тот откроется сам. Я не понимаю, что он задумал.
Он приближается ещё на шаг, и схватка сотрясает всё моё тело. Я сгибаюсь от боли. Изо всех сил стараюсь выпрямиться, потому что не хочу, чтобы он ко мне приближался, как бы сильно я прежде ни любила его прикосновения. Я хочу как можно дольше удержать ребёнка в себе, уберечь дочь от этого грёбаного мира жестоких, коварных людей, которые заботятся только о себе.
— Отдай мне ребёнка, — требует он и протягивает руки, словно дочь уже у меня на руках, а не там, где она пока в безопасности, скрыта от него.
По Завесе прокатывается драконий рёв. Он тревожно оглядывается и снова смотрит на меня. Делает ещё шаг, сокращая расстояние между нами, и в ту же секунду живот пронзает новая схватка. Вдруг по ногам струится тёплая жидкость. У меня отошли воды!
— Не подходи, — шепчу, а он качает головой. — Пока я жива, ты её не получишь, — клянусь я.
Он отводит взгляд, затем снова смотрит на меня. На лице мелькает тень печали, прежде чем он шепчет:
— Знаю.
И тут что-то происходит.
Меня пронзает странное ощущение.
— Всё могло сложиться иначе, — говорит он.
— Что ты сделал? — шепчу сквозь слёзы и боль.