— Да, именно так развивается сила пряхи судьбы. Пока ты спишь, она крепнет и учит тебя пользоваться ею. Со временем ты освоишь её настолько, что сможешь применять даже с открытыми глазами, — объясняет она. — Когда ты бодрствуешь, разум сильнее защищается. Но во сне его стены рушатся, и твоя сила вступает в действие. Поэтому ты и проваливаешься в другие миры и королевства.
— Я попадаю в его королевство, — говорю я.
— Да. Нужно придумать, как это прекратить. Нельзя позволить ему найти способ использовать тебя в своих интересах, — говорит она. — А теперь поедим и ляжем спать. Завтра я буду наблюдать за твоей тренировкой. Ты должна освоить магию. Она понадобится тебе для защиты, потому что его ведьма, Джессика, применит против тебя свою.
— Но она ведь от меня отскочит, — говорю я, вспоминая сравнение с резиновым мячом.
— У Джессики тоже есть барьер. Она знает способы его обойти, о которых мы даже не догадываемся. У неё были сотни лет, чтобы тренироваться и совершенствовать своё мастерство. А барьер твоей матери был невероятно силён, но она ушла прежде, чем мы успели хотя бы приблизиться к пониманию того, как он работает.
Ну просто замечательно.

— Здравствуй, пряха судьбы. Скучала по мне? — Голос Проклятого Короля скользит по мне, словно шёлк.
Я не отвечаю, но тело реагирует само: по спине пробегает дрожь, живот сводит, а внутри разливается жар, которому я не могу дать названия. Его взгляд скользит от моей чёрной футболки к шортам с клубничным принтом, задерживается на обнажённых ногах и возвращается к глазам.
— Ты слишком тепло одеваешься для сна, — замечает он.
— А ты в чём спишь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
В его глазах на долю секунды вспыхивает едва заметное веселье.
— Ни в чём.
Ну конечно. Клянусь, я изо всех сил стараюсь этого не представлять.
— Попробуй и ты. В моей постели, — поддразнивает он, а я несколько раз моргаю, пытаясь осмыслить происходящее.
Он что…?
Нет. Он меня использует.
Ему что-то нужно.
— Мне от тебя много чего нужно, — говорит он, и у меня сжимается грудь. Пульс учащается. Часть меня хочет сбежать, а другая — придвинуться ближе.
— Ты слышишь все мои мысли? — спрашиваю я.
— Нет. Только некоторые, достаточно громкие.
Он встаёт и выпрямляется во весь рост. Обтягивающая чёрная футболка облегает его тело, брюки сидят безупречно, ботинки кажутся огромными. С каждым его шагом ко мне я всё острее ощущаю собственную кожу. Пытаюсь напомнить себе об опасности, о камере, в которой он меня запер, но что-то внутри меня — это притяжение, это неоспоримое напряжение между нами — не даёт сдвинуться с места.
— Я ждал, когда ты заглянешь. В нашем королевстве нечасто бывают гости, — говорит он с усмешкой.
— Да уж, полагаю, нечасто.
Он останавливается так близко, что носки его ботинок касаются моих босых пальцев. Запрокинув голову, я заворожённо наблюдаю, как меняется цвет его глаз. Постепенно они превращаются в два ярких огненных пятна.
— Почему твои глаза так меняются? — спрашиваю я, когда кожу вокруг них оплетают чёрные вены.
— Потому что я не обычный человек.
— А я обычная? — Мой голос звучит слишком тихо.
Он наклоняется ко мне, и в его глазах полыхает расплавленный янтарь. Я чувствую жар его взгляда, словно он касается моей кожи.
— Нет, пожалуй, ты тоже необычная. — Его усмешка нарочито вызывающая. На мгновение мой взгляд падает на его губы, но я тут же снова смотрю ему в глаза.
Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогает не терять связь с реальностью. Сердце колотится, дыхание перехватывает, а живот сводит от предвкушения… и паники.
Меня не должно к нему тянуть. Он опасен. Нужно отойти. Уйти.
Но я не могу пошевелиться. Меня словно магнитом тянет к нему, хотя здравый смысл кричит, что нужно бежать.
Внезапно из камеры за его спиной доносится тихий всхлип. И в следующее мгновение он склоняется ко мне, касаясь губами моего уха. От близости его горячего тела пульс подскакивает, а колени слабеют.
— Я велел ей молчать, — произносит он тихо, с издёвкой. И прежде чем я успеваю подумать, поворачиваю голову, и наши губы встречаются.
Я замираю от потрясения. Неверие и жар обрушиваются одновременно. Поцелуй короткий, словно удар током, и, клянусь, я чувствую, как он напрягается. Инстинкты кричат, что нужно отстраниться. Что-нибудь сделать. Вспомнить, что передо мной Проклятый Король — опасный и неприкосновенный.
И всё же… не могу. Пока нет. Ни разум, ни тело не слушаются. Его вкус, прикосновение губ, тёмное притяжение переворачивают всё внутри меня, и на мгновение весь мир сужается до нас двоих. До этого невозможного, опьяняющего соприкосновения.