— Некоторые ведьмы способны выдержать любую направленную против них силу. Представь резиновый мяч, который ударяется о стену. Он не оставляет ни вмятины, ни следа, потому что тут же отскакивает. Стена едва замечает, что он в неё попал.
— У многих есть такая способность?
— Она не редкость, но лишь немногие умеют создавать барьер хотя бы вполовину такой же сильный, как у тебя. Твоя мать была одной из них. — Она улыбается.
— Вы её знали?
— Разумеется. Она была моей лучшей ученицей. Впитывала всё, чему я её учила, и хотела доказать каждому, что заслуживает своей силы.
— Почему ей приходилось это доказывать?
Мисс Девлин пожимает плечами и смотрит мне прямо в глаза.
— Потому что одной ведьме не должна доставаться такая огромная сила.
— Почему?
— Потому что рано или поздно такие ведьмы начинают считать себя неуязвимыми.
Она ещё раз окидывает меня оценивающим взглядом и говорит:
— Сегодня займёмся твоим телом. Будем драться. — И тут же бросается на меня. Я не успеваю даже осознать, что она бьёт, как её кулак врезается мне в живот. Она сразу же исцеляет меня, приложив руку к больному месту.
— Наставники обязаны обладать даром исцеления, — сообщает она и тут же бьёт меня снова.
— Ты слишком медленная. Почему не защищаешься? — спрашивает и на этот раз не исцеляет меня. Заходит мне за спину. Я пытаюсь развернуться, но она сбивает меня с ног. Я падаю на задницу, едва успев выставить руки, и основной удар приходится на копчик.
— Ещё раз! — кричит она.
Чёрт, она меня, пожалуй, убьёт.
Или к концу занятий мне самой захочется умереть.
И то и другое вполне возможно.
Глава 25
Серафина

Тренировки продолжаются всю неделю.
Каждый день похож на предыдущий. Мисс Девлин занимается со мной один на один, доводит до предела, а потом полностью исцеляет, избавляя от всех полученных травм. После первого дня она больше не тратит время на пустые разговоры. Она предельно сосредоточена и не терпит никаких поблажек. Она не просто учитель, а прежде всего воин: непреклонный, требовательный и невероятно искусный. И каждый вечер я настолько измотана физически и морально, что падаю в постель и сплю без сновидений.
Я показываю Серену несколько приёмов, которым успела научиться, и в его глазах вспыхивает гордость. Он много помогает Брайе по дому, и я вижу, как благодаря ему коттедж становится всё уютнее.
— Ты точно не против здесь оставаться? — спрашиваю, когда Брайя уходит за Реганом в школу. Этот мир совсем не похож на мой, но я постепенно понимаю, что кое-что здесь устроено точно так же, независимо от того, люди его обитатели или нет.
Я сажусь рядом с ним на диван. Хотя мисс Девлин исцелила все мои раны, мышцы по-прежнему ужасно болят.
— Я тебя не брошу, девочка. Даже если бы захотел, не смог бы.
— Что ты имеешь в виду?
— Связь между нами постоянная. Я не знаю, как её разорвать. Да и если бы знал, не уверен, что захотел бы. Я обязан тебя защищать, и, признаться, ничего настолько интересного со мной давно не случалось. Я и сам толком не понимаю, как работает эта связь, но от одной мысли, что придётся тебя оставить, мне больно. Не так, как бывает больно влюблённому при разлуке с любимой. Это что-то другое. — Я кладу голову ему на плечо, и он похлопывает меня по ноге. — Ты хороший человек. Хочу, чтобы ты это помнила.
— Мне кажется, они обучают меня ради собственной выгоды, — тихо признаюсь я.
— Пусть обучают. Учись всему, чему сможешь, и помни: именно ты будешь решать, что произойдёт дальше.
— Завтра начинаются занятия магией.
— Это будет занятно. — Он смеётся, и я чувствую, как содрогается его тело. — Учитывая, что ты отталкиваешь любую магию.
— Ну да… — протягиваю я, не представляя, как всё пройдёт, ведь собственной магии у меня, похоже, нет. Если не считать барьера.
— Сны в последнее время снились? — интересуется он.
— Нет, представь себе. С тех пор как мы сюда приехали, ни одного. Странно, правда? Хотя я не жалуюсь.
— Может, это место не даёт им появляться, — предполагает он.
— Может быть. — Но я не уверена, что дело в этом.
Дверь открывается. Я думаю, что вернулись Брайя с Реганом, но тут голос, который я уже не надеялась услышать, произносит моё имя.
Я мгновенно вскакиваю с дивана. Ноги сами несут меня вперёд, прежде чем я успеваю опомниться. Прямо в раскрытые объятия бабушки.
Её волосы почти такие же, какими я их помню: длинные и седые. Глаза ярко-голубые, а не тёплые карие, как дома, но пахнет она по-прежнему. Я обнимаю её, вдыхаю знакомый запах, и глаза щиплет от слёз.
Бабушка смеётся и прижимает меня к себе изо всех сил.
— Я вернулась, как только смогла. — Она гладит меня по волосам, как в детстве. — Прости, что я ничего не могла тебе рассказать. Я хотела, но мне запрещали, — шепчет она.
Я отстраняюсь и смотрю на неё сквозь слёзы.
— Ты жива.