Я почти не сплю, и на этот раз дело не в снах. Мне вообще ничего не снится. Мысли никак не утихают: я снова и снова прокручиваю всё случившееся и вопросы, на которые у меня нет ответов. К утру я разбита, голова болит, а от усталости ломит каждую мышцу.
Невозможно отдыхать, когда будущее настолько неопределённо и даже в ближайший час может случиться что-то опасное, чего я пока не могу предвидеть. Особенно если знаешь, что, скорее всего, снова окажешься в одной комнате с королём, которого совсем не хочешь видеть.
В дверь тихонько стучат. Я сажусь на кровати и разрешаю войти. Серен открывает дверь. Его каштановые волосы слегка взъерошены, и я вижу, что он тоже почти не спал.
— Я не смогу пойти с тобой на занятия, — говорит он.
— Что? Почему?
— Потому что на занятия допускают только ведьм.
— Но здесь же есть мужчины, — возражаю я.
— Мужчинам, которые здесь живут, тоже нельзя. Ведьмы всегда считали мужчин низшими существами. Они годятся лишь для одного: производить на свет новых ведьм, — тихо говорит он, опасаясь, что нас услышат.
Я об этом не знала.
— Буду иметь в виду, — отвечаю я, опуская ноги на деревянный пол. Он отступает, и, когда я выхожу в коридор, дверь комнаты Брайи открывается.
— Доброе утро. Занятия через полчаса. Давай я приготовлю тебе завтрак. Силы понадобятся, — говорит она.
— Хорошо. — Не представляю, что меня ждёт на этих занятиях, но скоро узнаю.
Я стою у края общей комнаты, неподалёку от кухни, и чувствую себя неловко, не зная, чем заняться. Помочь? Отдохнуть? Знаю только одно: пока Брайя готовит завтрак, по дому разносится чудесный запах.
Серен складывает одеяла, которыми укрывался ночью, кладёт их на маленький столик и садится на диван.
— Черничные кексы, — объявляет Брайя немного погодя.
— Пахнут потрясающе, — замечает Серен.
Она раздаёт нам по кексу. Когда из её комнаты появляется сын, он даже не спрашивает разрешения, а сразу подходит и берёт один с подноса. Кексы ещё тёплые, тепло проникает в ладони, а воздух наполняется сладким ароматом ягод и сливочного масла.
Я откусываю кусочек. Нежная мякоть буквально тает на языке, и мне приходится сдержать стон удовольствия. Это не просто вкусно. Такая домашняя еда дарит столько уюта, что на мгновение хочется прикрыть глаза.
— Серен, если ты не против, мне сегодня пригодилась бы помощь. Дров для камина почти не осталось, да и некоторые вещи мне самой не поднять, — говорит Брайя.
Он кивает, проглатывает восхитительный кекс и отвечает:
— Да, конечно.
В дверь стучат. Брайя открывает, и на пороге стоит Эрис — с головы до ног в чёрной коже. Блестящей, жёсткой, словно боевое облачение. Она напоминает мне Проклятого короля и его солдат.
Я смотрю на свои шорты и майку, потом снова на неё и вдруг понимаю, что для того, что здесь называют «обучением», одета слишком легкомысленно.
— У нас что, дресс-код? — спрашиваю.
— Я принесла тебе одежду, не волнуйся. — Она протягивает сумку. Беру её и заглядываю внутрь. Там наряд почти точь-в-точь как у Эрис.
Я извиняюсь и ухожу переодеться. Натягиваю непривычную одежду. Кожа прохладная на ощупь, и, к собственному удивлению, мне нравится, как она ощущается на теле. Перед выходом беру мамин нож. Хочу, чтобы он всегда был при мне. Не хочу с ним расставаться. Прячу его под кожаной одеждой и закрепляю так, чтобы никто не заметил и не смог легко выхватить.
Когда я возвращаюсь, Эрис обнимает Регана, а Серен пристально наблюдает за ней. По его лицу трудно что-либо понять, но взгляд у него цепкий.
— Ух ты, Серафина. Выглядишь как настоящая воительница, — улыбается Эрис.
Серен согласно кивает.
— Сколько продлится сегодняшняя тренировка? — спрашиваю.
— Весь день, — отвечает она, и я невольно морщусь. Затем хмуро смотрю на Серена.
— Ты справишься?
Даже смешно спрашивать взрослого мужчину, обойдётся ли он без меня, когда он прекрасно способен о себе позаботиться. Но он здесь из-за меня, и мне хочется убедиться, что с ним всё будет хорошо.
— Да. Брайя уже нашла мне работу. Увидимся, когда закончишь.
Я киваю. Брайя машет мне на прощание, и мы с Эрис выходим.
— Прости, что вчера вечером не зашла, — начинает Эрис. — Но Брайя и Киара были очень близки, поэтому я знала, что она о тебе прекрасно позаботится.
— Всё нормально, — заверяю я.
Ещё рано, поэтому на улицах тише, чем вчера. Наши шаги негромко отдаются от брусчатки. Мы идём по извилистым улочкам мимо места, где вчера вечером собирался Высший совет. За тем зданием раскинулась открытая тренировочная площадка, гораздо больше, чем я ожидала.
Одна её половина находится под утренним небом, другую накрывает широкая крыша, под которой свободно гуляет ветер. По площадке группами перемещаются женщины. Все одеты так же, как мы, только на моём чёрном кожаном топе посередине выреза проходит узкая белая вставка, резко выделяющаяся на тёмной коже.