Поначалу ничего не происходит, и я сжимаю кулаки. Мисс Девлин молча стоит рядом, пока я продолжаю сосредоточиваться. Когда я уже готова сдаться, поворачиваюсь к ней, и в тот же миг нож взмывает в воздух и вонзается ей в плечо. Я вскрикиваю. Она опускает на него взгляд, словно не верит собственным глазам.
— Боже мой! Я не хотела! Это я сделала? Пожалуйста, скажите, что это была не я! — Я повторяю это снова и снова, а она лишь смотрит на нож, торчащий из её плеча.
— Пожалуй, рядом с тобой мне стоит надевать защитную экипировку, — шутит она, затем хватается за рукоять и без видимого усилия выдёргивает нож. Кровь начинает пропитывать её тёмную рубашку, и меня захлёстывает чувство вины. Она протягивает нож на раскрытой ладони. Я забираю его, а мисс Девлин оборачивается и зовёт кого-то. Я уже видела эту женщину: застенчивая ведьма в очках, обычно работающая в дальнем кабинете.
— Меган, помоги, пожалуйста, — говорит мисс Девлин, указывая на плечо. Меган поднимает руку, и рана начинает затягиваться.
— Простите меня, мисс Девлин. Я не хотела, — извиняюсь я, но к тому времени, как договариваю, её плечо уже заживает.
— Это часть обучения. Извиняться не за что. — Она отпускает Меган взмахом руки, и та торопливо уходит.
— Меган у вас работает? — спрашиваю я.
— Можно и так сказать. Она моя дочь.
Мисс Девлин хлопает в ладоши.
— Так, возвращаемся к делу. Положи нож на мат и на этот раз постарайся меня не пырнуть, — произносит она со строгим лицом.
Мы пробуем снова, но ничего не происходит. Она заставляет меня повторять упражнение почти весь день, однако мне так и не удаётся вновь сдвинуть нож. Может, в первый раз всё вышло случайно? Или я просто устала.
Я привыкла много работать, но эти занятия совсем не похожи на целый день сбора клубники. Они изматывают не только физически, но и умственно. От клубники такого не бывало. К концу дня я мечтаю только забраться в постель и уснуть.
Но и там покоя не найти, ведь теперь он снова приходит в мои сны. Или это я попадаю в его? Не знаю наверняка, но сегодня мне немного страшно засыпать. Если он снова попытается меня поцеловать, позволю ли я? Я до сих пор ощущаю тот поцелуй на губах. До сих пор чувствую его всего.
Разумная часть меня твердит, что он делает это лишь потому, что ему что-то от меня нужно. Я не настолько глупа, чтобы этого не понимать. Но, кажется, он не догадывается, что у меня хватит ума не дать ему желаемого. Я ни за что ему не помогу, даже если целуется он лучше всех на свете.
Я вижу, что отсутствие успехов начинает раздражать мисс Девлин. По-моему, она даже не отказалась бы, если бы я снова всадила нож ей в плечо, лишь бы хоть что-нибудь произошло. Я и сама не понимаю, как мне удалось это в первый раз. Пробовала делать всё точно так же, но безрезультатно.
Ужасно досадно, когда так сильно хочешь чего-то добиться, а ничего не выходит. Серен советовал мне не слишком давить на себя, уверял, что со временем всё получится, но я не могу избавиться от ощущения, что от меня многого ждут. Им необязательно говорить это вслух, чтобы я понимала: я для них обуза. И почти уверена, что они просто хотят мной воспользоваться.
На третьей неделе обучения к нам присоединяется Эрис. Мисс Девлин объявляет, что сегодня они с Эрис поменяются местами, и надеется, что мне больше повезёт. Она не произносит вслух, что рассчитывает на успех как можно скорее, но я это прекрасно понимаю. Уверена, что только зря трачу её время, хотя она ни разу не пожаловалась.
Я до сих пор не могу поверить во всё, что происходит со мной в последнее время, и окончательно это принять. Кажется, мир чего-то от меня требует, а я не знаю, как ему это дать. Я ведь не просила о способности проваливаться в другие миры. Наверное, я с радостью осталась бы дома, так никогда и не узнав о своей силе, будь у меня такая возможность. Но другая часть меня тут же говорит, что я обманываю себя.
Эрис протягивает мне бутылку воды, и я делаю глоток.
— Ты с ним виделась? — спрашивает она.
— Это подруга спрашивает или Высший совет?
Она умолкает, и это само по себе ответ.
— Я не собираюсь рассказывать тебе то, что ты потом передашь им. По крайней мере, если сама не хочу этим делиться, — заявляю я, ненавидя то, что не могу ей доверять.
— Они имеют право знать, — настаивает она.
Я чуть не выплёвываю воду, но вместо этого вытираю рот тыльной стороной ладони.
— Ну конечно. Может, в отношении тебя у них и есть какие-то права, но надо мной у них никакой власти нет, — напоминаю.
— Если бы не они, ты была бы мертва. Они заботились о тебе, защищали тебя, — говорит она. Я настолько ошеломлена, что могу лишь покачать головой и уйти.
— Серафина! — кричит она мне вслед, но я даже не замедляю шага. Сейчас я не хочу иметь с ней дела.
Мне тяжело оттого, что я никому не могу доверять и что те, кого я любила и кто, как мне казалось, любил меня, защищали меня лишь из чувства долга.