Она вздыхает и косится на Серена. Я молча пытаюсь осмыслить услышанное. Люди… или сверхъестественные существа? Хотят моей смерти. Чёрт, я даже не знаю, как их называть.
— Серафина. — Эрис кладёт руку мне на плечо. — Просто дыши. Всё будет хорошо. Поверь мне.
— Откуда ты знаешь? — спрашиваю дрожащим голосом.
Она пожимает плечами.
— Просто знаю. И ещё… мне велели не отдавать тебе одну вещь, пока не придёт время. Она принадлежала твоей матери.
— Моей матери? — ахнув, переспрашиваю я. — Ты знаешь, кто моя мать?
Эрис кивает.
— Да. Все ведьмы знают, кем была твоя мать. Поэтому мы и находились в этом мире, чтобы защищать тебя.
— Не понимаю, — шепчу я. Эрис подходит к багажнику, открывает его и достаёт что-то. Возвращается с маленьким складным ножом, который умещается в кармане. Держит его обеими руками, словно боится уронить.
— Теперь он твой. Я хранила его под домом и оберегала, пока ты не будешь готова.
— Мой? Почему?
— Потому что в нём заключена сила. — Она говорит так тихо, что я едва её слышу.
Серен пристально следит за нами. Я чувствую его взгляд, когда Эрис подходит ближе.
— Сила? Каким образом?
— Твоя мать вложила в него воспоминания. Никто из нас не знает, какие именно. Получить к ним доступ можно только с помощью крови. А в тебе течёт её кровь.
— Моя мать была ведьмой? — шепчу. Я совсем её не помню. Единственный человек из моего прошлого, которого я помню, — бабушка. Не знаю, почему всё, что было до неё, стёрлось из памяти.
— Она была самой могущественной ведьмой, — говорит Эрис с мягкой улыбкой. — Все ей поклонялись.
Я опускаю взгляд на нож и смотрю на него с надеждой.
Любила ли меня мама?
Она оставила это для меня. Значит, наверное, любила?
— Она жива? — спрашиваю я, хотя заметила, что Эрис говорила о ней в прошедшем времени.
— Нет. Мне очень жаль, — мягко отвечает она.
— Я… — У меня не находится слов. Наверное, где-то в глубине души я всё-таки надеялась однажды найти маму.
— Возьми, — настаивает Эрис, отвлекая меня от мыслей.
— Я чувствую силу этой вещи, — говорит Серен. Поднимаю голову и обнаруживаю его прямо рядом с нами. Даже не заметила, как он подошёл. — Ты уверена, что хочешь к ней прикоснуться, девочка?
Больше всего на свете.
— Да. — Не раздумывая, я протягиваю руку и обхватываю рукоять. Сначала она кажется холодной, словно нож только что вынули из сугроба.
Эрис откашливается, не сводя с ножа глаз, будто ждёт, что что-то произойдёт.
— Спасибо. Я буду его беречь, — говорю я.
Её брови тревожно сходятся, плечи напряжены. Стоит мне коснуться ножа обеими руками, как ладонь пронзает резкая боль. Кровь попадает на холодный металл, и воздух вокруг начинает дрожать. Над парковой лужайкой переливаются и переплетаются краски, изгибаясь, словно жидкое серебро. Перед глазами мелькают образы, доносятся отголоски воспоминаний, которые я почти узнаю.
Ветер приносит незнакомое тепло и словно тянет меня за собой. Свет и краски кружатся вокруг, постепенно складываясь в пейзаж, одновременно знакомый и невозможный. Меня затягивает всё глубже, Эрис и парк остаются позади. Я больше не стою под открытым небом. Я внутри чужих воспоминаний, среди обрывков её жизни, и каждый удар её сердца отзывается ударом моего.
Глава 18
Киара

25 лет назад…
Живот у меня уже округлился, но всё ещё небольшой и побаливает. Она родится раньше срока. Я кладу ладонь на живот и медленно глажу его круговыми движениями, разговаривая с дочерью.
— Нам нужно уйти, пока он нас не нашёл.
Она толкается у меня в животе, и я улыбаюсь при мысли, что совсем скоро увижу её и возьму на руки. Буду обнимать и любить её. Я никогда не думала, что у меня будет ребёнок. Даже представить не могла, что мне выпадет такое счастье.
— Киара.
Я оборачиваюсь и вижу Грендейл, здешнюю наставницу, которой безоговорочно доверяю.
— Мы должны наблюдать за тобой. Следить за твоим здоровьем и здоровьем ребёнка.
Я возвращаюсь к сборам, начатым ещё утром, и продолжаю складывать всё, что может нам понадобиться. Когда заканчиваю, вещей хватает, чтобы мы с малышкой могли какое-то время продержаться.
— Скажи им, чтобы не пытались меня разыскать, Грендейл. Я не хочу никому причинять боль, — предупреждаю.
Она понимающе кивает, но я вижу, как ей хочется что-то возразить.
— Я делаю это ради неё. Здесь он сможет нас найти. Поверь мне, — говорю я.
— Он найдёт тебя где угодно, — отвечает она, и от её слов меня пробирает недоброе предчувствие.
Я любила его. По крайней мере, мне так казалось.
Нам с ним вообще не следовало быть вместе. Слишком уж неподходящая мы пара. А теперь у нас будет ребёнок.
— Киара…
Я понимаю, что она снова хочет возразить, но, к счастью, так ничего и не говорит.
— Ладно. Куда ты отправишься?