На следующий день мы почти не разговариваем, разве что спрашиваем друг друга, кто хочет есть или пить. Примерно на середине пути Серен сменяет Эрис за рулём, чтобы она могла отдохнуть. Я так и не научилась водить, поэтому от меня в машине никакого толку. Да я даже не знаю, куда мы едем.
Я то и дело ненадолго засыпаю, боясь провалиться в глубокий сон. Но и бодрствовать без конца не получается: я уже чувствую последствия недосыпа.
Мы останавливались дважды, и оба раза Серен учил меня наносить удары ножом и прятать его так, чтобы никто не заметил. Сам он к лезвию не прикасается. Говорит, что я быстро учусь и должна собой гордиться. Не уверена, что испытываю именно гордость, но приятно хотя бы знать, что я не совсем бесполезна.
Во время третьей остановки он уделяет больше внимания работе моих ног и говорит, что мне нужно быть быстрее. Он предупреждает, что мне предстоит столкнуться с невероятно быстрыми существами, и, если я хочу выжить, придётся думать и двигаться быстрее них.
К нам присоединяется Эрис. Я наблюдаю, как легко она отражает удар Серена, направленный ей в лицо, и улыбаюсь. Она объясняет, что большинство ведьм не учатся драться, но её отец был мастером меча и научил её двигаться в бою. Именно поэтому ей и поручили охранять меня.
От этих слов мне становится не по себе.
Словно для неё я всего лишь работа.
А она вообще мне подруга?
Не знаю.
На третий день силы окончательно меня покидают. Короткого сна уже недостаточно. Солнце клонится к закату, а веки наливаются тяжестью. Не успеваю опомниться, как снова оказываюсь у Проклятого Короля.
Он сидит на огромной кровати, прислонившись к изголовью, без рубашки, и читает книгу.
Я очень стараюсь не разглядывать его крепкие, мускулистые руки, глубокие линии мышц, исчезающие под поясом домашних брюк, и то, как напрягаются предплечья, когда он переворачивает страницу. Но ничего не выходит. Он быстро облизывает палец, чтобы перелистнуть лист, и я тут же ругаю себя за то, что заметила. На фоне чёрных, как чернила, простыней его расслабленная фигура притягивает взгляд ещё сильнее, и мне с трудом удаётся смотреть куда-нибудь, кроме пола.
— Ты читаешь? — спрашиваю я, даже не пытаясь объявить о своём появлении: уверена, он и так знает, что я здесь.
— Да, чтобы тренировать ум, — отвечает он, снова облизывает палец и переворачивает ещё одну страницу. Я молчу, и он поднимает янтарные глаза, глядя на меня поверх книги. — А ты?
— Иногда, но я много работаю…
— Хм. — Он кладёт книгу рядом с собой, и теперь всё его внимание обращено на меня. Я невольно вспоминаю, что говорили о нём Эрис и Серен. Как он опасен и что его нужно держать взаперти.
— Они правы. — Он улыбается. — Я убью всех до единого, кто заточил меня здесь. — Произносит это так спокойно, без малейшего сожаления или сострадания. — Именно. С чего бы мне жалеть тех, кто запер меня на целую вечность?
— Ты запер меня, — выпаливаю я в ответ.
Король выпрямляется, опуская босые ступни на пол, но с кровати не встаёт.
— Туше. Да, я действительно запер тебя. И сделал бы это снова… если бы знал, что тебя можно удержать. — Он ухмыляется, и у меня что-то переворачивается в животе. Совсем не так, как при встрече с привлекательным мужчиной. Или когда собираешься сделать что-то запретное. Например, когда я позволила незнакомцу в баре трахнуть меня. Тогда ничего подобного не было. Так почему же сейчас, стоит мне взглянуть на него, внутри всё переворачивается?
— Он был хорош? — спрашивает Ройал. Похоже, он снова подслушал мои мысли.
— Что?
— Тот мужчина, которому ты позволила трахнуть себя в баре. Он был хорош?
— Нет. — И больше ничего не добавляю.
Он поднимается, и, чёрт возьми, какой же он высокий! У меня снова всё переворачивается внутри, когда он направляется ко мне с такой уверенностью, какой я не видела ни у одного мужчины.
— Я бы сумел доставить тебе удовольствие, — вкрадчиво произносит он, поднимает руку к моим волосам и накручивает прядь на палец.
— Самоуверенности тебе не занимать, — фыркаю я.
Уголки его губ чуть подрагивают, но я всё же замечаю это.
— Ещё бы. Годами женщины называли меня своим богом, стоило мне оказаться у них между ног. Такое придаёт уверенности.
От его слов мои щёки вспыхивают.
— Почему мне кажется, что ты был самоуверенным ещё до того, как первая женщина выкрикнула твоё имя?
— А ты умнее, чем хочешь казаться, верно? — Он всё ещё играет с моими волосами. — Где ты сейчас?
— Стою в твоей спальне, — отвечаю я.
Он тянет за прядь. Не знаю, нравится ли мне, что он трогает мои волосы, но молчу.
— Где ты сейчас? — повторяет он.
Я вздыхаю.
— Ты же должен знать, разве нет? Ты говорил, что найдёшь меня где угодно.
— Мне что-то мешает, — признаётся он.
— На заднем сиденье машины. Мы едем, — наконец отвечаю я.
— Куда?