— Зачем? — повторяет он, и за напускным любопытством слышится угроза.
— Да, зачем? — вскидываю подбородок.
Король кивает, и один из стражников, которые привели меня сюда, выходит вперёд, вытаскивая из-за пояса меч. Раньше я даже не заметила, что он вооружён. Теперь он протягивает меч мне.
И что мне с ним делать? Я ведь не умею обращаться с мечом.
— Возьми, — приказывает король.
— Н-нет, — заикаюсь я. Голос срывается, выдавая страх, сдавивший горло.
— Возьми. Его. — Его низкий, властный голос отражается от каменных стен. — Пока я не решил сломать тебе что-нибудь, без чего тебе будет трудно обойтись.
Шёпот мгновенно стихает.
Наступает такая плотная тишина, будто весь зал затаил дыхание.
— Нет, — повторяю я, на этот раз твёрдо и ровно.
— Надо было брать меч, — шепчет мужчина с красными глазами.
Внезапно стражник хватает меня за запястье и без предупреждения отгибает мизинец под неестественным, мучительно болезненным углом.
Раздаётся громкий хруст.
Отвратительный.
У меня перехватывает дыхание.
Какое-то мгновение я лишь смотрю на руку, оцепенев от потрясения, и жду, когда почувствую боль.
А когда она приходит, меня словно взрывает изнутри.
Обжигающая, невыносимая боль простреливает кисть и поднимается по руке.
Я пытаюсь сдержать крик, потому что знаю: именно этого они и добиваются. Так сильно прикусываю щёку изнутри, что чувствую вкус собственной крови, стараясь не показать, насколько мне больно.
Раньше я никогда ничего не ломала. Однажды подвернула лодыжку, но это не идёт ни в какое сравнение. Болит просто адски. Изо всех сил стараясь не заплакать, я моргаю, прогоняя слёзы, застилающие глаза, и с ненавистью смотрю на короля. Осторожно опускаю руку вдоль тела. Боль от этого не исчезает. Я снова прикусываю щёку, надеясь, что поможет, но напрасно.
— Возьми… меч, — снова гремит его голос.
Все молчат, затаив дыхание.
— Зачем? — Я изо всех сил стараюсь, чтобы голос не дрогнул.
— Потому что иначе мы останемся здесь, пока тебе не переломают все пальцы до единого.
— Это было бы бессмысленно. Как я возьму меч, если ты сломаешь мне все пальцы?
Прикованный мужчина рядом со мной разражается смехом.
— Ты убьёшь его. А теперь возьми меч.
Убью его?
Убью… кого?
Словно прочитав мои мысли, король переводит взгляд на пленника.
— Сам его убивай. Я этого делать не стану, — резко отвечаю я, возмущённая до глубины души.
— Глупая девчонка, — произносит мужчина на полу. Его голос словно дым плывёт по притихшему залу.
— Заткнись, вампир, — шипит один из солдат.
Сердце у меня ёкает.
— Вампир? — переспрашиваю я, глядя вниз. Открываю рот, собираясь сказать что-то ещё, но его глаза вспыхивают ярче. Он скалит зубы, и я замолкаю, снова поворачиваясь к королю. — Сам делай свою грязную работу.
— Он здесь из-за тебя! — кричит король.
Из-за меня? Это бессмыслица. Я его сюда не приглашала. Чёрт возьми, я и сама не хочу здесь находиться. Я даже не уверена, где нахожусь.
— Я уже сказала: сам делай свою грязную работу.
Вокруг всё громче перешёптываются. Наверняка никто не может поверить, что я так с ним разговариваю, но мне всё равно.
Стражник, сломавший мне палец, берёт меч и решительно направляется к вампиру.
Вампир поднимает на меня глаза и ухмыляется.
— Задай ему жару.
И подмигивает как раз в тот миг, когда меч обрушивается ему на шею, одним ударом отсекая голову. Голова катится по полу, а безжизненное тело исчезает в облаке серых частиц.
Кажется, увиденное никого не потрясло.
Не успеваю я осмыслить произошедшее, как меня хватают сзади и волокут прочь. От каждого рывка сломанный палец мучительно пульсирует. Король не двигается. Не произносит ни слова. Только смотрит на меня горящими янтарными глазами, пока огромные двери не захлопываются.
Мы возвращаемся по тёмным коридорам и проходим через кухню. От запаха еды я едва не падаю в обморок. Несколько человек поднимают головы, но тут же отводят глаза. Когда мы выходим во двор, холодный воздух обжигает кожу. Мне сразу хочется остаться снаружи или хотя бы подальше от той адской дыры, куда меня сейчас снова бросят.
Стоит почувствовать знакомый запах камеры, как я начинаю вырываться. Бесполезно. Солдаты сильнее меня.
Дверь камеры со скрежетом распахивается, и меня заталкивают внутрь.
За спиной она захлопывается с окончательным грохотом.
Палец пульсирует от жгучей боли. На глаза наворачиваются слёзы, но я заставляю себя сдержаться.
Слёзы не помогут мне выбраться.
От них ничего не изменится.
Я забираюсь в угол и пытаюсь придумать, чем можно зафиксировать палец. Хоть чем-нибудь. Но здесь ничего нет.
— Держи, девочка. — Серен просовывает что-то между прутьями.
— Я не могу это взять, — говорю ему.