» Фэнтези » » Читать онлайн
Страница 21 из 133 Настройки

— Мы тебя не знаем, — рычит тот. — Не тебе здесь что-то требовать.

Серен даже не вздрагивает.

— Отведи меня к Дрейвену.

Оборотень резко, зло смеётся и качает головой.

— Даже не надейся. Отправишься в логово, пока мы не решим, как лучше тебя убить. — Он замолкает и переводит взгляд на меня. — И твою подружку тоже.

Вот дерьмо. Из огня да в полымя!

— А ещё лучше прикончить её прямо здесь, — небрежно добавляет он. — Чужакам на нашей земле не место.

Он машет рукой, и волк бросается к нам. Внезапно Серен сбивает меня с ног, а сам превращается в волка. Огромный тёмно-коричневый зверь, мощный, с вздыбленной шерстью, в прыжке впивается зубами в горло нападающему. Тот сдавленно взвизгивает, и кровь тёмными полосами заливает цветы.

— Отпусти его, или я буду убивать её медленно. — Оборотень двигается молниеносно. Он хватает меня за волосы и рывком ставит на ноги, прежде чем Серен успевает отреагировать.

Кожу головы пронзает боль, и я с трудом сдерживаю крик.

Зубы Серена ещё глубже впиваются в волчью шею.

— Я сказал, отпусти его! — кричит оборотень, притягивая меня ближе. Он поднимает свободную руку к моему лицу, и я с ужасом вижу, как ногти удлиняются, превращаясь в острые когти. Он приставляет их к моей шее.

Серен отпускает волка, но прижимает его шею лапой, не позволяя убежать. Затем снова принимает человеческий облик. Мне приходится отвернуться: теперь он голый. После того как он так бережно относился к моему личному пространству в камере, смотреть на него в таком виде кажется неправильным.

— Ты посмел пролить кровь волка на его собственной земле? — Оборотень плюёт в сторону Серена и сильнее прижимает когти к моей коже. Я чувствую каждый, они жгут, готовые вот-вот проткнуть шею.

Всё происходящее похоже на кошмар, в который я вовсе не просилась, только проснуться никак не получается.

— Если прольёшь хоть каплю её крови, этот волк перестанет дышать, — предупреждает Серен.

Я крепко зажмуриваюсь. Заставляю себя не сглатывать, боюсь, что когти тут же вонзятся глубже. Лучше пусть последним, что я увижу, будет темнота под закрытыми веками, а не торжество в его глазах.

— Поздно, — говорит оборотень, медленно вонзая когти мне в кожу. По левой щеке скатывается слеза. Я открываю глаза, но не пытаюсь ни вытереть её, ни остановить.

— Кровь и слёзы — вот что я больше всего люблю видеть на чужаках, — говорит он.

Серен встречается со мной взглядом. А затем без малейшего колебания сворачивает волку шею.

На поляну обрушивается тишина.

Оборотень, ошеломлённый смертью товарища, ослабляет хватку на моём горле. Я пользуюсь моментом и вырываюсь, а Серен уже рядом: его вытянутые когти вонзаются оборотню в горло. Алая кровь хлещет ручьями, заливая обнажённое тело Серена. Кровь пузырится на губах оборотня и вытекает изо рта. Он поворачивает голову и смотрит прямо на меня, с ненавистью в глазах.

— Она… — Слова вырываются с влажным хрипом. — …умрёт на этой земле.

— Только не при мне. — Серен сжимает руку сильнее, и оборотень обмякает. Серен вытаскивает окровавленные когти и роняет тело на землю.

— Нам нужно уходить, девочка. Сейчас же. Кто-то уже идёт сюда.

Тёплая кровь стекает на мою грязную рубашку. Ткань задубела, покрылась коркой грязи и слизистыми разводами, и я не решаюсь прижать её к ранам. Шея всё ещё болит, палец пульсирует. Кто знает, какие бактерии там развелись и что ещё скрывается в этой грязи.

Серен протягивает мне руку, и я берусь за неё. Он быстро осматривает мои раны, но ничего не говорит, лишь разворачивается и ведёт меня прочь, в сторону, противоположную той, откуда пришли волки.

— Я ничего не понимаю, — шепчу скорее себе, но он всё равно отвечает.

— Знаю, — только и говорит он.

— Почему ты так помолодел? — спрашиваю, недоумённо глядя на него.

— Я смог обратиться, — отвечает он так, словно этим всё объясняется.

Сейчас ему легко можно дать чуть больше тридцати. Волосы стали ещё гуще, а кожа почти светится молодостью. И не скажешь, что это тот самый человек, который столетиями сидел взаперти в камере.

— Значит, превращение помогает оставаться молодым?

— Нет, — отвечает он. — Сотни лет в той камере я не мог обращаться. Она была защищена чарами. Магия внешнего мира туда не проникала, поэтому я старел как обычный человек. Ну, настолько обычно, насколько старели жители этого мира. Самая короткая жизнь — в человеческом мире, а люди из других миров живут дольше и стареют медленнее. Но теперь я снова могу обращаться, и моё тело словно вспоминает, каким было раньше. Волк внутри меня восстанавливает его. — Он умолкает и чуть прищуривается. — Волки стареют не так, как люди. Время действует на нас иначе. Перестаёшь обращаться — годы берут своё. Снова обращаешься — тело возвращается в прежнее состояние. — Он смотрит на меня и морщит нос. — Хотя от тебя, по-моему, пахнет не совсем по-человечески, — добавляет он, слегка склонив голову.