— А потом мне можно будет где-нибудь поспать? — спрашиваю Магнетту.
— Да, я поставлю тебе раскладушку.
— Спасибо. — Прижимая к себе рубашку, я прохожу мимо неё и чувствую, как они оба смотрят мне вслед.
Дверь ванной тоже кремового цвета. Открыв её, я вижу у стены белую ванну, а над ней — душевую лейку. Закрываю дверь, снимаю грязную одежду и открываю кран. Душ с шипением оживает. Комнату наполняет тепло, к потолку поднимается пар.
В маленьком зеркале я замечаю следы проколов на шее, но они гораздо меньше, чем можно подумать по ощущениям. Поднимаю руку, чтобы потрогать их, и вдруг понимаю, что могу шевелить мизинцем, хотя он по-прежнему болит и пульсирует. Снимаю самодельную шину. Может, палец всё-таки был сломан не до конца? Или мне всё померещилось? Снова взглянув в зеркало, я качаю головой и списываю всё на усталость.
Я встаю под душ, и тёплая вода касается кожи. Это ощущение настолько непривычное и нежное, что я почти плачу. Не знаю, смеяться или плакать. Сегодня я чуть не погибла, пережила встречу с чудовищами и заточение в клетках, почти не проронив ни слезинки. А теперь от такого простого блага, как горячая вода, у меня щиплет глаза.
Кровь и грязь стекают в слив, окрашивая белый фарфор в красный и коричневый. Я намыливаюсь, оттираю кожу и позволяю воде омывать тело. Как же хорошо снова чувствовать себя чистой, пусть кое-где меня и пронзает острая боль, напоминая обо всём пережитом.
Я стою под струями добрых пять минут и лишь потом неохотно выключаю воду. Не хочу тратить её зря, особенно если здесь её трудно достать.
Взяв с полки чистое полотенце, вытираюсь. Затем надеваю бельё и штаны, а сверху — чистую рубашку, стараясь не задеть раны. Снова смотрю в зеркало. Взгляд возвращается к шее, и я несколько раз моргаю, не уверенная, что вижу правильно.
Следы от проколов кажутся ещё меньше, чем до душа, но всё ещё отчётливо видны.
Может, мне кажется.
Наверняка.
Отвернувшись от зеркала, я возвращаюсь в общую комнату. Брат с сестрой сидят за столом и поднимают головы, услышав мои шаги.
— Я приготовила тебе раскладушку. — Магнетта кивает на самодельную постель в углу.
— Спасибо.
Не говоря больше ни слова, я пересекаю комнату и валюсь на постель, натянув единственную простыню на измученное тело. Ложе жёсткое, зато не приходится спать на холодном камне. Стоит мне лечь, как веки становятся неподъёмными. Вскоре всё погружается во тьму.
И на этот раз она кажется настоящим благом.

Меня здесь быть не должно.
Это первая мысль, которая приходит мне в голову, когда я переступаю порог открытой двери.
Здесь холодно и темно. Лишь в углу мерцает свет. В его отблесках виднеется огромная чёрная кровать с искусно вырезанными узорами: тёмные лозы обвивают столбики и тянутся к изголовью, словно живые тени.
Открывается дверь, которой я раньше не замечала, и выходит он.
Король.
От него исходит сила, словно жар от раскалённого горна. Она накатывает волнами, заставляя кожу покрываться мурашками.
Он берётся за край рубашки, стягивает её через голову и бросает на пол. А затем его тело, как прежде глаза, с громким гулом охватывает пламя. Языки пламени скользят по коже, поднимаются по рукам и груди, разгоняя тени в тёмной комнате и заливая всё вокруг тёплым, зловещим светом. Свет подчёркивает каждую линию его мускулистого тела, кожа сияет, словно он создан из огня, а не из плоти.
Он движется так быстро, что в мгновение ока оказывается передо мной, оставляя за собой размытый огненный след. Пламя гаснет. Теперь он снова выглядит обычным мужчиной, но в глазах по-прежнему горит огонь: расплавленный янтарь, обведённый чёрным, отгоняет тени и приковывает мой взгляд. Он подходит вплотную и прижимает меня к стене. Возвышаясь надо мной, упирается руками по обе стороны от меня, не оставляя пути к отступлению. От его тела веет жаром, и я ощущаю всю мощь и напряжение, исходящие от него.
Его пальцы вплетаются в мои волосы. На краткий миг мне кажется, что он проявит нежность, но хватка тут же становится сильнее. Он оттягивает мою голову назад, вынуждая встретиться с его яростным, неотступным взглядом.
— Назови своё имя, — требует он хриплым голосом.
— А твоё какое? — огрызаюсь я. Сердце бешено колотится.
— Ты смеешь спрашивать моё имя? — шипит он.
— Ты ведь спросил моё.
— Имя короля священно. Произносить его дозволено лишь его паре.
— Паре? — недоверчиво повторяю я. Он сильнее сжимает мои волосы. Огненный свет в его глазах тускнеет до янтарного, хотя чёрные прожилки остаются.
Его взгляд скользит к моим губам.
Хватка почти причиняет боль, и я не смею пошевелиться.
— Где ты находишься? — спрашивает он.
— Прямо здесь. Ты же меня трогаешь, — замечаю я.
Из его груди вырывается низкий раздражённый рык.
— Где. Ты. Находишься? — повторяет он.
— А тебе какое дело? — шиплю.