— Я снова проголодался, — он пожимает плечами.
— Ну, тогда купи себе что-нибудь.
Я прикусываю губу от слов Бо. Мой брат ни за что не полезет в собственный карман; подростки жадные, а Чарли выводит это на совершенно новый уровень.
— Я? — пищит он.
— Полагаю, если ты хотел перекусить, то взял с собой деньги, верно? Ты же не ждешь, что твоя сестра или я будем оплачивать тебе весь этот выход в свет? Я уже достал билеты и накормил вас ужином.
— Я ребенок.
— Нет, тебе почти восемнадцать, пора бы уже брать на себя какую-то ответственность.
— Но ты же богатый. — Я не могу сдержаться от грубости Чарли.
— На этом разговор окончен. Покупай сам или сиди голодным. — Челюсти Бо сжаты, в глазах полыхает гнев.
— Харпс? — Мой брат совершает ошибку, поворачиваясь ко мне и пытаясь попытать счастья с той, кто всегда шла у него на поводу.
— Даже не думай об этом, блять, — рычит Бо. — Я без проблем вышвырну тебя отсюда.
— Ты не посмеешь.
— Я бы на твоем месте не стал его проверять, Чарли. Еще как посмеет.
— Садись на меня, блять, и скачи. Скачи и напоминай мне, что, между нами, ничего не может быть, что все это ненастоящее. Что мы всего лишь притворяемся. Смотри мне в глаза, пока двигаешься на моем члене, и говори, что не хочешь меня. Что все эти шесть долгих лет ты, блять, меня не хотела.
Он в ярости. Он взбешен с тех самых пор, как мы вернулись с баскетбола, и, думаю, поведение близнецов этому немало поспособствовало. Он определенно не проникся симпатией к этим двоим, и заставил меня взглянуть на них с той стороны, которую я отказывалась признавать.
Они избалованные маленькие засранцы, а я только потакала этому, и Бо ясно дал мне это понять.
Но злится он не из-за этого. А из-за того, что я отказываюсь делать наши отношения настоящими.
— Иди сюда, Харпер, — цедит он. Он лежит на своей кровати, прислонившись к изголовью, совершенно голый, сжимая в руке свой твердый, толстый член.
Я не хочу ничего большего, чем забраться на него, как на дерево. Ярость ему к лицу.
— Хочешь, чтобы я скакала на тебе, Бо? Хочешь, чтобы я скакала и говорила, что мы не можем быть вместе? Что у этого есть срок годности?
Я ползу к нему по кровати, и его взгляд темнеет.
— Нет, — хрипит он. — Я хочу, чтобы ты скакала на мне и осознала, насколько мы, блять, идеальны вместе. Как мы были созданы друг для друга. Хочу, чтобы ты поцеловала меня и почувствовала вкус вечности.
Господи. Эту фразу я не забуду до конца своих дней.
Я нависаю над ним, опираясь руками на изголовье по обе стороны от него.
— С чего вдруг такие перемены? — Я не понимаю, как он перешел от мыслей о том, что это фикция, к заявлениям о том, что хочет провести со мной вечность. Бо Найт не заводит отношений навсегда.
— Так было всегда. — Его руки обхватывают мои бедра и с силой насаживают меня на свой член, отдавая мне всего себя одним жестоким толчком.
— Блять, да, — стонет он. — Просто мне потребовалось некоторое время, чтобы это увидеть.
— Мы не можем, — скулю я, когда он начинает вбиваться в меня снизу.
— Можем. — Он переворачивает нас на кровати так, что я оказываюсь на спине. — И будем. — Его тело прижимается к моему, пока он берет мои руки в свои и поднимает их над моей головой. — Ты моя.
Он вынимает свой член и смотрит вниз на латекс, покрытый моей смазкой. Его свободная рука опускается и обхватывает член.
— Я сниму это.
— Что? — ахаю я.
— Я хочу чувствовать тебя без преград. Скажи, что ты пьешь таблетки.
— Мы не можем.
— Можем. Отвечай, — требует он.
— Да, — шепчу я.
— Я чист. Я сдавал анализы до того, как мы начали все это, и я никогда раньше не занимался сексом без презерватива.
— Я доверяю тебе. — И это правда; я действительно ему доверяю. Больше всего на свете.
Он стягивает презерватив и отбрасывает его в сторону.
Надо будет не забыть его подобрать.
— Скажи, что я могу взять тебя так.
— Возьми меня, — всхлипываю я.
Он прижимает головку к моему входу и входит в меня мощным толчком бедер.
— Блять, — рычит он. — Такая горячая, такая мокрая. Черт возьми, милая, ты идеальна. Скажи, что ты моя, — стонет он, уткнувшись мне в шею.
— Прямо сейчас я твоя.
— Ты примешь мой член, примешь мою сперму, но не примешь меня?
— Я не могу, — вскрикиваю я, когда он ускоряет темп и вбивается в меня.
— Я собираюсь пометить тебя, милая. Пометить своей спермой, чтобы ты точно знала, кому принадлежишь. Теперь между нами нет никаких преград, и больше никогда не будет. Ты. Моя.
— О боже, — стону я.
— Вот так, милая, сожмись вокруг меня, выжми из меня все.
Я всхлипываю, чувствуя, как оргазм берет надо мной верх.