» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 5 из 17 Настройки

Я открываю рот, чтобы спросить, долго ли мне придется ждать в этой безвестности, но язык словно прилипает к гортани. Колени превращаются в вату. Вместо вопроса я лишь медленно, покорно киваю, кутаясь плотнее в пушистый соболиный мех.

Мужчина криво усмехается. В этой ухмылке сквозит странная смесь удивления моей неожиданной покладистостью и чего-то похожего на жалость. Он качает головой:

— Вы совсем не похожи на тех женщин, которых обычно выбирает Тамерлан Каримович.

Я замираю. Внутри испуганной птицей вздрагивает гордость. Похоже, мужчина сам пугается собственной мимолетной откровенности и поспешно, немного смущенно добавляет:

— Простите. Не мое дело.

— Ну что вы. Даже интересно, — не удерживаюсь от горькой иронии, приподнимая подбородок. — Но думаю, вашему боссу сейчас не до кастинга.

Он ничего не отвечает. Лишь бросает на меня последний, странно-долгий взгляд, открывает тяжелую дверь внедорожника и выходит наружу, впуская в салон секундный вихрь полярного холода. Дверь захлопывается. Я снова остаюсь один на один со звенящим безмолвием.

С трудом сглотнув застрявший в горле сухой ком, смотрю в окно. Антураж этого места выглядит по-настоящему жутко, монументально. Огромные, грязно-серые, неприветливые стены, по верху которых зигзагами тянется колючая проволока. От одного этого зрелища меня сначала бросает в ледяной пот, а затем пробирает глубинная, подкожная дрожь. Настоящий кошмар любого законопослушного человека. Я никогда в жизни не нарушала закон, росла идеальной девочкой, и оказаться здесь, на краю земли в качестве живой платы за чужие грехи — это запредельный, сюрреалистический кошмар.

До сих пор сложно поверить, что в этих безжалостных застенках заперт Тамерлан Алимов. Богатый и влиятельный бизнесмен.

Я долго не понимала, что именно произошло, как могло такое случиться. Столько денег и связей в правительстве… Как его умудрились закрыть под следствие. Но однажды я случайно подслушала разговор, который перевернул мою картину мира.

Это было сразу после ареста Алимова. Герман привел в наш дом какого-то типа — крайне скользкого, неприятного. Этот человек остался у нас переночевать. Я проходила мимо закрытой двери кабинета поздно вечером и замерла, услышав резкие голоса.

— Ну ты и даешь, Герман. Ты хоть соображаешь, как сильно рисковал? Алимов едва не сорвался с крючка, — произнес гость противным, скрипучим голосом, с глухим стуком ставя на стол пустой бокал.

— Ну не сорвался же! — пьяно, самодовольно заржал мой муж.

— Тебе это было обязательно нужно? Наживать себе такого врага, Могилевский?

— Да! Он всегда меня бесил. Дико, до зубовного скрежета. Слишком много о себе мнит, строит из себя всевышнего. Ничего, пусть теперь похлебает баланду на общих основаниях. Ему пойдет на пользу, спесь собьет.

— А тебе пойдет на пользу, если он выйдет? — ухмыльнулся гость. — Ты же сам прекрасно понимаешь, что вечно держать его там не выйдет. У него слишком много связей на самом верху. Он выйдет, Могилевский. Рано или поздно выйдет и будет землю носом рыть, чтобы всё досконально выяснить. Из-под земли тебя достанет.

— Ничего этот индюк не узнает. Я всё классно провернул, концы в воду, — уверенно отмахнулся Герман, глуша очередную порцию виски.

— Ты слишком самоуверен, Могилевский. И эта твоя дурость тебя до добра не доведет.

Они оба были уже изрядно пьяны, а я стояла в темном коридоре, прижав ладонь к губам, и задыхалась от ужаса. Не знаю, что заставило меня тогда подслушивать — я никогда не опускалась до подобного, была примерной, тихой женой. Мне хотелось думать только о дочке, раствориться в домашних хлопотах, которых и так хватало выше крыши. Но когда из новостей я узнала, что Алимова посадили, я не могла найти себе места. Внутри поселилась странная, необъяснимая тревога. Я ловила себя на мысли, что жду… хороших новостей. Да, вот такой я была наивной идиоткой! Мне отчаянно хотелось, чтобы всё это оказалось чудовищной ошибкой, чтобы Тамерлана Каримовича поскорее отпустили. Я помнила его благородство на том вечере.

Поняв, что мой собственный муж напрямую причастен к падению Алимова, я пришла в ужас. Была раздавлена. Именно тогда я окончательно осознала, какое ничтожество находится со мной рядом. Бесконечные, циничные измены Германа и до этого выжгли всю мою любовь и симпатию, которые были в начале брака. Но в тот вечер я поняла, что он не просто гуляка. Он — лживый, завистливый подонок.

Я пыталась сохранить видимость семьи исключительно ради Лизоньки. Знала, что добровольно Герман мне её не отдаст — не потому что любил, малышка его вообще не интересовала, а назло. К тому же его мать, Илана Адамовна, привязалась к девочке мертвой хваткой.

При воспоминании о муже и свекрови горькая, удушливая желчь снова разливается во рту. Сердце словно сжимают раскаленными добела клещами. Становится невыносимо, физически трудно дышать.

Впереди раздается тяжелый, скрежещущий гул. Огромные железные ворота блокпоста начинают медленно разъезжаться в стороны, открывая путь внутрь охраняемого периметра.