Чем дольше длится поездка по заснеженной трассе, зажатой между черными стенами северного леса, тем сильнее закручивается пружина паники внутри меня. Я сошла с ума. Поехала неизвестно куда, на растерзание человеку, у которого отобрали свободу, и который сейчас зол на весь мир. Что сделает со мной Тамерлан, когда я переступлю порог? Растопчет? Выместит всю ярость за предательство моего мужа?
Паника накрывает с головой. Мысль «я должна спасти дочку» — единственное, что удерживает меня от того, чтобы закричать и попытаться выскочить из салона на ходу. Впрочем, все двери внедорожника наглухо заблокированы. Да и некуда мне бежать. Вокруг лишь лед, глухая тайга и непроглядная тьма. Бегство — верное самоубийство.
Я отчетливо понимаю, что после этой поездки никогда уже не стану прежней. Я научилась смотреть правде в лицо: против жестоких людей, забравших моего ребенка, у меня нет иного рычага, кроме собственного тела.
Чтобы как-то сдержать надвигающуюся бурю в душе, я заставляю себя думать о дочке. О её заливистом смехе, о крошечных теплых ладошках.
«Ради нее. Только ради нее», — как заклинание повторяю про себя, незаметно сжимая кулаки так сильно, что ногти до крови вонзаются в ладони.
Я поступаю правильно. Неприятно, противно, до тошноты жутко. Но у меня нет выбора. Иногда из двух зол человек вынужден выбирать меньшее. Пускай Тамерлан заберет мою гордость, пускай уничтожит меня, но дочку я верну. Я выдержу ночь с ним, чего бы мне это ни стоило.
Глава 2
Машина останавливается не у мрачного забора с колючей проволокой, как почему-то рисовало мое воспаленное воображение, а перед современным, высоким зданием. Меня действительно привезли в гостиницу.
Я послушно следую за встретившим нас в аэропорту мужчиной. Он открывает тяжелую стеклянную дверь настолько уверенно, словно здесь всё — от ковровых дорожек до последнего кирпича — принадлежит лично ему. Коротко кивает девушке за стойкой. Та в ответ лишь вежливо и понимающе улыбается, не задавая лишних вопросов и не прося документы. Мы просто проходим мимо нее к бесшумным зеркальным лифтам. Поднимаемся на пятый этаж. Проводник открывает передо мной массивную дверь, и я переступаю порог, замирая от удивления.
Я знаю что Алимов очень богат и влиятелен но все равно не ждала такой роскоши. Ее можно назвать вызывающей. Подобное никак не ожидаешь встретить в провинции, тем более — в занесенном снегом небольшом северном городе. Просторные двухкомнатные апартаменты залиты приглушенным, мягким светом. Идеальная чистота. Я разуваюсь. На полу дорогой паркет и пушистый ковер, в который сразу хочется зарыться уставшими ногами. Мебель из темного дерева, глубокие кожаные кресла, лаконичный дизайнерский ремонт в глубоких графитовых и шоколадных тонах. Но главное — большие окна, за которыми раскинулась морозная ночь. Воздух пахнет очень дорогой отдушкой, свежестью и легким ароматом изысканного кофе.
— Сколько я здесь пробуду? — спрашиваю мужчину, хотя в голове набатом крутится совсем другой, куда более жуткий вопрос:
Когда меня повезут в тюрьму к Алимову?
— Отдохните после перелета, — отвечает он ровным, абсолютно лишенным эмоций голосом. — Придите в себя. Поспите, примите ванну.
— Я не устала, — упрямо вскидываю подбородок, хотя колени предательски дрожат.
Многочасовой перелет и адское нервное напряжение выжали меня досуха. Но я хочу, чтобы этот кошмар закончился как можно скорее! Хочу покончить с этим, вернуться домой и обнять свою дочку. Мне страшно даже представить, что прямо сейчас шепчет моей маленькой Лизоньке эта змея-свекровь! Каким грязным враньем она забивает детскую головку?! Даже думать об этом не хочу, иначе просто сойду с ума.
— В любом случае, к Тамерлану Каримовичу вы поедете только завтра, — в холодных глазах ни грамма сочувствия. — Он любит, чтобы всё было идеально. Советую все же набраться сил.
Даже эти простые вроде бы и естественные пожелания после трудного перелета кажутся мне пошлыми.
— Я заеду за вами завтра. Где-то в шесть.
Дверь закрывается. Тяжело щелкает автоматический замок.
Я остаюсь одна в этой чужой, удушающе дорогой клетке.
Надо же, какой Алимов эстет! Сидит в тюрьме строгого режима, но даже оттуда умудряется диктовать свои правила.
Чтобы всё было идеально.
Ему, видите ли, нужно безупречное развлечение. Послушная, красивая кукла, благоухающая дорогой пеной для ванны, а не измотанная, зареванная женщина с синяками под глазами.
Боже, как же меня это бесит! До судорог, до скрежета зубовного, до кровавой темноты в глазах! Свекровь цинично шантажирует меня собственным ребенком, муж-ничтожество трусливо ждет, пока я решу его проблемы через постель, а этот криминальный авторитет строит из себя утонченного ценителя прекрасного!
Ненавижу его. Ненавижу их всех!
Но я медленно иду в ванную комнату. Потому что на кону стоит Лиза. Моя единственная радость.
Я сделаю всё в точности так, как требует этот чертов перфекционист. Чтобы завтра в шесть вечера уничтожить его своей безупречной, идеальной покорностью.
Забираюсь под горячие, почти обжигающие струи душа, зажмуриваюсь и пытаюсь смыть с кожи усталость и въедливый страх. Но вода не помогает. Мысли уносятся в прошлое...