Я поднялась, вымыла руки, кожу на которых неприятно стягивала засохшая кровь — моя, Лиама, а теперь еще и Фрэнка. Красные следы тянулись до самых локтей, и, когда я их смыла, увидела огромные фиолетовые синяки от рук Беса. Я сняла грязную толстовку, оставшись в черной футболке, и бросила ее на стул, на котором недавно сидела свинья.
Интересно, мне могут дать другую одежду? Что-то, что не пропитано кошмаром, не такое сырое и вонючее, как джинсы, смердевшие после тоннельной воды.
Я снова легла на койку и закрыла глаза. Тишина вдруг стала не облегчением, а моим проклятием. В ушах стоял звук, с которым нож вошел в живот Лиама. Перед глазами всплыло его умирающее лицо.
Все мое тело задрожало от боли. К уголкам глаз подступили слезы.
Чтобы успокоиться, я представила, будто лежу на берегу, который видела только в кино. Черный влажный песок еще не остыл после жаркого дня. Прохладная вода омывала мое тело волнами. Мокрые джинсы идеально вписывались в эту картину. Я дышала на четыре счета, чтобы не впасть в истерику. Тысячи голосов проникали в голову сквозь плеск волн. Я вслушивалась в какофонию их шепотов, а они с упоением твердили, что я жалкое ничтожество, которое убило Лиама. «Это была случайность!» — кричала я им. Вода все прибывала, омывая мои лихорадочные размышления. В водовороте кружились мысли, эмоции, воспоминания. Их было не остановить. Отделения в хранилище памяти открывались одно за другим — клик-клак! — и снова захлопывались. Сцены из прошлого представали передо мной во всех своих живых красках… Первое касание рук… Первый поцелуй… Первое признание в любви… Первая близость... Все вращалось передо мной и было почти осязаемым, стоило лишь протянуть руку и почувствовать тепло его тела.
Его больше нет. Это конец.
Из горла вырвался крик, который тут же заглушили ладони. Нельзя, чтобы кто-то услышал. Я вцепилась зубами в предплечье и билась в конвульсиях, утыкаясь в подушку, пока истерика не перешла в тихие завывания, а позже — в полную отключку.
Глава 18
Сквозь плотную пелену забытья я услышала лязг. Открыла глаза и увидела, как Бес спокойно вошел в соседнюю камеру. На нем была все та же коричневая кожаная куртка с наспех затертыми следами крови.
Крови Лиама.
Бес дождался, когда безопасник снимет с него наручники, и повернулся ко мне лицом. Мужчина в форме закрыл дверь и странно на меня зыркнул. Как в коридоре стихли его шаги, Бес подошел впритык к разделяющим прутьям и со странной интонацией произнес:
— Хорошо развлеклась?
— Да, было неплохо, — почти шепотом ответила я — горло саднило. Слабость в теле не позволила мне подняться и подойти ближе к Бесу.
— Он к тебе приставал?
— Нет.
— Вас связывает какая-то история?
— Можно и так сказать.
Он кивнул, развернулся и сел на койку. За это я Беса уважала. Он не из тех, кто будет лезть в душу.
Я продолжала лежать, уставившись в рыжую точку ржавчины на железном пруте, и глотала слюну, смачивая разодранное горло.
Бес снял куртку и лег на спину.
— Тебя не трогали? — спросила я, рассеянно разглядывая его рубленый профиль.
— Нет, просто задавали вопросы.
— Почему меня не вызвали на допрос?
— Может, завтра вызовут.
— Может.
— Почему они думают, что ты убил Лиама? — спросила я после долгой тишины.
— Потому что я так сказал.
— Зачем?
— Так нужно.
— Все будут считать тебя убийцей.
— Пусть считают.
Мы замолчали, думая о своем. Я вернулась к ржавому пятну на решетке. Бес смотрел в потолок.
— Как тебя зовут? По-настоящему.
— Это неважно.
— Мне важно. Я хочу знать.
— Мое имя — Бес. Им стал, им и умру.
Я представила, как его поджаривают электричеством, и моя душа завыла и заскребла о ребра.
— Тебе не страшно?
— Нет.
— А мне да.
Бес повернул голову и странно посмотрел. Мы не сводили глаз друг с друга несколько минут, застыв в каком-то немом диалоге. Наконец я закрыла глаза и забылась в бредовом сне.
***
— Скай, подъем!
Я разлепила глаза и увидела, как симпатяга открывает дверь в камеру. Собрав остатки сил, медленно соскребла себя с тонкого матраса. Безопасник прошел внутрь, держась на значительном расстоянии.
— Без глупостей, — он предостерегающе взглянул на меня. — Протяни руки.
Я подняла свои затекшие фиолетовые конечности, и Рон туго застегнул наручники.
— Куда вы ее ведете? — с напряжением в голосе поинтересовался Бес, вцепившись в прутья между нашими камерами.
Безопасник оставил его вопрос без ответа.
Я же посмотрела на Беса и постаралась проститься с ним одним взглядом, вложив в него всю благодарность за проведенные вместе полтора года. Он сжал прутья до побелевших костяшек.
После петляния по бесконечным коридорам меня завели в небольшую комнату без окна, где холодный свет лампы освещал металлический стол и два стула. Пахло кислым потом и половыми тряпками. Симпатяга пристегнул мои наручники к столу.
— Сиди здесь.
Как будто у меня был выбор.
Через минут пятнадцать дверь открылась. К этому времени меня уже бил озноб, и я лежала на заляпанном столе.