— Скарлетт, — она быстро повернула голову, сморгнув эту жуткую безжизненную поволоку с глаз. — Тебе пора домой.
— Что за глупости? — насупилась она, и тесто с глухим стуком упало на край тарелки. — Я побуду столько, сколько нужно.
— Ты уже сделала достаточно. Думаю, нам с Надин нужно побыть вдвоем.
Скарлетт понимающе посмотрела.
— Хорошо, если тебе так будет лучше. Но сначала я хочу, чтобы ты открыла мой подарок.
Сказав это, она быстро доела и принялась мыть посуду. Я ошарашенно пялилась ей в спину, ведь только сейчас вспомнила, что вчера прошел мой день рождения… и что Лиам не поздравил меня. Может быть, он не знал о нем? Как не знал, ведь Скарлетт при нем обмолвилась об этом вчера… Или не вчера? Или этого не было? На долгие, бесконечные секунды мой мозг вдруг превратился в вязкую субстанцию, не способную трезво мыслить. Шум воды из-под крана действовал как белый шум. Спустя несколько минут я пришла в себя и решила, что что-то напутала и Лиам просто не знал, ведь если бы знал, то обязательно бы пришел… Непременно пришел бы… Да.
Мы вернулись в комнату, и Скарлетт протянула мне розовую коробку с тумбочки.
— С прошедшим, Ли.
Открыв ее, я лишилась дара речи, а когда вновь обрела его, то накинулась на нее с упреком:
— Ты с ума сошла?
— Нравится? — Скарлетт с надеждой заглянула в мои глаза.
Я достала из розовой, такой девчачьей и такой неподходящей к подарку коробки, потрясающе красивый складной нож. На конце рукояти из черной зернистой кожи красовалась серебристая вставка с узорами в виде языков пламени. Я нажала на боковой выступ и идеально гладкое лезвие блеснуло в слабом свете.
— Переверни.
У меня перехватило дыхание.
— Это…
— Львица. Сама выгравировала ее на станке, — гордо произнесла Скарлетт.
Я погладила пальцем металлическую пластинку с филигранно выполненной головой хищницы. Она была изображена в профиль с яростно рычащей пастью. Даже малюсенькие клыки были вырезаны мастерски.
— Это потрясающе, Скар, — на выдохе сказала я, не в силах оторвать глаз от этого произведения искусства.
— Это ты потрясающая, Ли. Всегда помни, что для меня и для многих других ты именно такая — смелая, ловкая, гибкая, решительная. Ты часто недооцениваешь себя, не видишь себя со стороны, но, когда ты дерешься в спарринге, ты такая яростная, такая красивая. Все в зале восхищаются тобой. Ты рождена львицей. Помни об этом и никогда не сомневайся в себе.
В горле образовался ком размером с планету. Слова Скарлетт так глубоко тронули меня, что я не выдержала и расплакалась.
— Спасибо… Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Это очень важно для меня.
Скарлетт крепко обняла меня.
— Используй по назначению, — она отстранилась и кивнула на нож в руке. — Кроши им врагов или отрезай члены всяких идиотов, которые посмеют тебя обидеть.
Я рассмеялась сквозь слезы.
— Так и сделаю. Спасибо еще раз.
— Пожалуйста. Я зайду завтра. Если буду нужна, ты знаешь, где меня найти.
Я проводила Скарлетт, вернулась в комнату и убрала нож обратно в розовую коробку. Подумала пару секунд и спрятала его под кровать.
Весь оставшийся день я провела в комнате Надин. Мы лежали с ней на кровати и в основном молчали, изредка переговариваясь.
— Прошло всего два дня, а я уже безумно скучаю по ней, — с тоской произнесла Надин.
— Я тоже.
Как только эти два слова вылетели из меня, я почувствовала на языке горьковатый привкус лжи. Я даже поджала губы и сморщила нос, стараясь выдавить из себя правильные эмоции. Мне хотелось убедиться, что у меня еще осталась хоть капля человечности. Но я осталась бесстрастной. Статуей, высеченной из холодного камня.
Глава 9
Я стояла в тесной комнате, где пахло сыростью и дешевыми сигаретами. Обшарпанные обои освещал тусклый свет, подчеркивая каждую борозду. Передо мной сидела маленькая девочка, лет шести, с тонкими косичками и глазами, полными слез. Она прижимала колени к груди и смотрела на меня снизу вверх. Мои руки сжались в кулаки. В груди бурлила злость. Из меня вырвался хриплый и чужой голос: «Ты никчемная, только портишь мне жизнь! Лучше бы я вообще тебя не рожала!»
Девочка всхлипывала, ее плечи дрожали. «Мамочка, прости! Пожалуйста, прости!» — кричала она. Мое тело не подчинялось мне, оно будто принадлежало кому-то другому. Я возвышалась над малышкой, и моя большая тень падала на ее съежившуюся фигурку. Я хотела остановиться, но рука сама поднялась. Девочка закрыла лицо ладошками и истошно закричала, разрывая мне сердце.
Кулак опустился на голову ребенка — и я проснулась. Сердце колотилось. Простыни были мокрыми от пота. Я лежала в темноте, задыхаясь, а в ушах звенел ее плач. Мой плач. Я сбросила одеяло, пытаясь стряхнуть кошмар, но образ меня в роли матери не уходил. Грудь сдавливал страх: я стану такой же?