Я сидела за кухонным столом, крутя в пальцах медальон, и не отрывала взгляда от потолочной балки в прихожей. Ни следа. Ни единой царапины от грубой веревки, ни трещины на иссохшем дереве — словно ночь стерла все, что могло выдать ее выбор… Словно ничего не произошло. Словно жизнь не оборвалась в одночасье, оставив лишь гнетущую пустоту. Слезы давно высохли, их место заняла жгучая боль, смешанная с бессильной злостью.
— Львенок, нужно поесть, — голос Надин, надломленный и хрупкий, вырвал меня из оцепенения. Она вышла из спальни, кутаясь в бордовое кимоно. Ее руки дрожали, цепляясь за ткань, а взгляд скользил мимо меня.
— Нужно поесть, — повторила она, точно заклинание, призванное удержать нас обеих на плаву.
Я безучастно следила, как она зажгла плиту и поставила на нее сковороду. Дрожащими пальцами она взяла четыре яйца, разбивая их одно за другим. На третьем скорлупа с чавкающим звуком упала в сковороду, и ее руки задрожали сильнее. Надин застыла, а затем разрыдалась — тихо, надрывно, с такой беспомощностью в голосе, словно ее сердце раскалывалось на части, как та скорлупа.
— Надин!
Я вскочила, выключила плиту, схватила тряпку и стерла с ее ладоней липкие следы яиц. А потом обняла так крепко, как будто могла спасти от этой боли. Горячие слезы ба жгли кожу через ткань рубашки, и я думала только об одном: ничто не станет прежним. Никогда.
Но в глубине души, под этим горем, что давило, как могильная плита, шевельнулось другое чувство — стыдное и темное. Мама ушла, и с ней ушел мой страх. Тот, что заставлял меня сжиматься в комок, едва я слышала ее шаги. Тот, что душил меня тревогой, когда ее голос становился резким. Теперь я могла вдохнуть полной грудью, не боясь, что каждый мой шаг будет разобран на ошибки. И от этой свободы, от этой легкости в груди, я ненавидела себя сильнее. Как можно радоваться, когда ее больше нет?
Это чувство разрывало меня: боль потери и облегчение — я наконец свободна.
***
— Ли, я узнала полчаса назад, — Скарлетт поставила розовую коробку с белой лентой на прикроватную тумбу и села на край матраса, положив руку мне на плечо. — Мне так жаль…
Я жалобно всхлипнула. Скарлетт тут же легла рядом и обняла меня. Рыдания стали громче. Я уткнулась в ее плечо, а она гладила меня по спине и шептала что-то успокаивающее. Так мы пролежали до самого вечера, пока Надин не зашла в комнату.
— Девочки, идите поешьте, — хрипло произнесла она.
Моя любимая ба за один день будто постарела на десять лет, такой раздавленной и бледной она выглядела. Вся жизнь пропала из ее глаз. Интересно, я выгляжу так же?
— Я не хочу, ба.
— Скарлетт?
— Нет, спасибо, Надин.
— Если что, киш с курицей в духовке, — тихо бросила она и закрыла дверь.
Мы полежали в тишине минут пять, и я спросила:
— Вы вчера нормально дошли домой?
— Да, Клэр всю дорогу вела себя как Клэр. Примерно на половине пути я устала ее слушать и пошла дальше одна.
Мы опять замолчали.
— Лиам поцеловал меня.
— Как это было? — Скарлетт сжала мою ладошку и мягко улыбнулась.
— На крыше, пока не пришли патрульные. Он сказал мне кучу приятных слов и поцеловал. — Мой голос звучал так, словно у меня в груди надрывно и болезненно клокотала засорившаяся труба.
— То есть пока я терпела Томса, ты лизалась с красавчиком на крыше?
— Да, есть такое, — я попыталась выдавить улыбку.
— Не осуждаю.
— Что было, когда я ушла?
— Мы где-то час сидели, болтали, а потом еще раз поцеловались. И еще…
— Ли! — Скарлетт сжала мои пальцы. — Это здорово! И как он целуется?
— Потрясающе… — я перевернулась на спину и посмотрела в потолок. — Просто потрясающе, Скар.
Из меня вышел рваный выдох, когда перед глазами всплыли воспоминания вчерашней ночи: Лиам прижимает меня к себе, нежно скользит языком по моей нижней губе…
— Я рада за тебя.
— Спасибо, — прошептала я.
В голове также появилось другое воспоминание: белые ноги матери на темном полу. Я зажмурилась, пытаясь прогнать его.
— Скарлетт, мне очень страшно.
— Чего ты боишься? — она придвинулась ближе.
— Мне кажется, что она придет ко мне.
Скарлетт на секунду задумалась.
— Мама?
— Да.
— Почему она должна прийти к тебе?
— Гретта была у нас утром, я слышала их с Надин разговор на кухне. Она сказала, что душа мамы все еще здесь. Пока мы не похороним ее, она будет скитаться по дому в поисках утешения.
Скарлетт сморщила нос.
— Я думала, мы считаем Гретту безумной.
— Так и есть.
— Тогда почему ты веришь в ее бредни?
— Не знаю, — сдавленным голосом зашептала я. — Но я не хочу, чтобы дух мамы приходил ко мне во сне.
— Значит, этого не будет, — твердо сказала Скарлетт. — Если она правда тут, она услышит тебя и не будет пугать.
— Думаешь?
— Уверена. Хочешь поспать? Я побуду здесь.
— Да, я бы поспала немного…