– Не знаю, что рассказать, – улыбнулась смущённо, но очень постаралась придумать. Наверняка Люциару было невероятно скучно здесь одному. – Я жила в шумном городе, по дорогам которого день и ночь ездили машины. А от их света, фонарей, окон многоэтажных домов и прочего не было видно звёзд. Выбрала медицину, как дело своей жизни, но продвинуться в этом пока не особо успела. У меня был муж, но с ним не сложилось… 

– Обижал тебя? 

– Его мать обижала больше… А он разочаровал, это хуже, чем если бы руки распускал, например.

– Как тебя могла обижать его мать? 

– Он её слушал… А она была своеобразной женщиной, – проговорила я, отчего-то испытывая стыд. 

Неприятно, что оказалась в таком положении, что не смогла исправить всё раньше. Но что сделано, то сделано.

– Он просто был недостойным мужчиной, – проговорил лорд. – Уважать родителей одно, но ставить их во главе своей собственной семьи, это признак слабости и неразумности. Я не позволил бы никому обижать свою женщину… Даже если бы не любил. 

– А вы не любили? – удивилась я. 

Люциар ненадолго замолчал, затем тихо ответил:

– Уважал и ценил… Наш брак с ней был обоснован политически, было выгодно заключить союз. Когда же родилась дочь, я готов был носить её на руках.

Я отвернулась на этом, радуясь, что лорду не видны слёзы на моих глазах. 

Я мечтала о ребёнке. Не думаю теперь, конечно, что и меня бы на руках носить стали и ценить больше, но…

– Всё хорошо? – каким-то чудом уловил Люциар моё состояние.

Я кивнула. А потом спохватилась, что он не видит:

– Да… Что случилось с вашей женой? Простите, если я спрашиваю лишнее…

– Я и рад поговорить, если честно. Мы поссорились с королём… Он предложил оставить мне дочь, а себе забрать мою избранницу. Та и не против была, казалось бы. Сказала, что подчинится правителю, как бы не относилась ко мне, а я, якобы, понять этого не способен, ведь драконы всегда были своевольны… Мы не успели разрешить спор, как на западные земли хлынули враги. Разразилась настоящая буря, я вышел на поле боя… Но слухи, что из-за неприязни моей к королю, теперь в сговоре с врагами, собственные люди ко мне отнеслись с недоверием, а сам правитель наш ожидал предательства. От того его приближенный, один из лучших воинов и нанёс мне удар в спину, в решающий момент, когда я мог победить в бою или уничтожить своих. Тайное оружие, которого, как думал я, уже и в помине нет, оказалось, хранилось у короля. Будто он всё время моей службы ему, ожидал предательства. Первый удар, неожиданный, от сослуживца, я получил в спину и был пронзён насквозь. Если бы не крыло, что в этот момент готовилось распахнуться, клинок задел бы сердце. А так прошёлся вблизи позвоночника и меж рёбер. Второй удар, когда развернулся я, ослепил мне глаза и оставил шрам на лице…

Пальцы дракона невесомо прошлись по тонкой линии ото лба до скулы. 

– И оружие я смог выхватить и преломить, лишив его той магии, что могла навредить дракону… Однако, больше сделать я ничего не мог. А бой был выигран, ведь часть моей силы вырвалась наружу и волною снесла вражеские войска… Это, отчасти, оправдало меня и никто не смог осудить, как предателя. Против меня были слухи и ссора с королём, не больше. От того люди мои унесли меня сюда и бросили, как есть. А жена, говорят, не выдержала всего, быть может, испытывая вину, уж не знаю. Вскоре её не стало. А затем некто покусился на мою дочь. Говорят, кровью было начертано рядом с её тельцем: «за короля». Так делают всегда, когда опасаются, что подросшие отпрыски неугодных, начнут мстить за своих отцов… Вот, Аделин, если кратко. 

Я не знала, что и сказать. Но теперь лучше понимала, почему лорда Люциара боялись и жалели одновременно. Наверняка даже слуги его не знали, чему именно верить. 

– Молчишь, – прозвучал его голос гулко, с едва заметной хрипотцой, и Люциар отвернулся. 

– То, что произошло, несправедливо, лорд… – и поправила на нём одеяло. – И я не жалею, что вы рассказали. Я вам верю, а вот к другим у меня множество вопросов. 

Он тихо фыркнул в подушку. 

– Из жалости не верь никому, Аделин. Особенно в этом мире. Жалость исказить может многое. Но спасибо за доброту. Ступай. 

– Я скоро вернусь, – поднялась я.

– Зачем?

– Я теперь работаю здесь, – повторила упрямо. – И должна накормить вас.

– Не голоден, благодарю.

– Вам кажется, – сузила я глаза. 

Лорд вновь усмехнулся, но ничего не ответил, и я оставила его одного. 

На коридоре же ускорила шаг, тревожась о малышке и готовясь уже, если потребуется, выставить Ранэля вон из не его замка! 

Но он первым меня нашёл, будучи не менее злым.

– А я говорил! – начал, наступая и возвышаясь надо мной мрачной тенью с зелёным отблеском глаз. – Что дикарка должна быть в подвале!

– Что случилось? Если девочка снова напугана, помяни моё слово…

– Мы когда перешли на «ты», – перебил он меня своим шелестящим, полным яда голосом. – Ты здесь никто, иномирянка. Не понимаешь всего. Считаешь, что Люциар жертва, достойная жалости? Он мой лучший друг, и то я не тешу себя иллюзиями. Не переходи черту, не усложняй нам всем жизнь. И в беду не попадёшь.

– Это угроза?