Больше я ни о чём не спрашивала, аккуратно, прядь за прядью разбирая его волосы и медленно проходясь по ним гребнем. 

Дракон полыхал… Сквозь порванный синий халат (всё тот же… ) мне была видна его сильная спина со шрамом и идеально ровной, гладкой кожей. 

Когда волосы были распутаны, лорд, наверняка соскучившись по прикосновениям и чему-то приятному, расслабленно прикрывал глаза всякий раз, как я проводила гребнем по его голове.

 

– Могу я сменить вам одежду? – спросила я, закончив и не без сожаления отняв руку от его шёлковых волос.

Не отвечая, Люциар спустил с плеч халат, открывая рельефный торс и высвобождая крепкие, красивые руки из рукавов, невольно играя твёрдыми, как камень, мышцами и обнажая шрам на груди, всё ещё страшный и наверняка болезненный. 

Я закусила губу до крови, отчего-то вмиг растерявшись. 

– В шкафу, – подсказал он, наугад направив в мою сторону незрячий взгляд. – Подай, что угодно и ступай, Аделин. Ты ведь наверняка так и не отдохнула после дороги в это мир… 

Подрагивающими руками я вынула из полки новый, чёрный с золотыми полумесяцами на рукавах, халат и подала ему, по пути замешкавшись, разглядев на стене за шкафом портрет... 

Похоже, недавно он был завешен багровой тканью, но она сползла, открывая часть женского лица с миндалевидными, ланьими глазами и тёмными с бронзовым отливом косами. 

Жена Люциара? 

Такая красивая…

Отчего-то с трудом оторвавшись от портрета, я напоследок сказала лорду, что зайду чуть позже и, сама не помня, как, вышла из спальни и добралась до своей комнаты. 

Легла, будучи без сил, рядом с уже спящей малышкой, обняла её, уткнувшись в мягкие белые волосики, и провалилась в тёмный глубокий сон. 

Который был вдребезги разбит рано утром, ещё до рассвета, эхом тревожного колокольчика. 

Распахнув глаза, стараясь не потревожить малышку, я тихонько выскользнула из под одеяла. Но снаружи расслышала шаги. 

Совсем неспешные и лёгкие… Что, почему-то, заставило меня насторожиться.

– Разбудит весь замок, – недовольно, с долей опаски произнёс за дверью… женский приглушённый голос.

Совершенно точно не Таи…

– Никто к нему сломя голову не побежит, – лениво растягивая слова, заверил незнакомку Ранэль.

– А иномирная девка? 

Я ухом прижалась к дверной щели, пытаясь расслышать лучше.

– Дверь запер, как только она заснула.

Сердце моё заколотилось в груди до боли в рёбрах, я сжала пальцами дверную круглую ручку, но поворачивать не спешила. Нужно, чтобы говорящие отошли подальше. 

И когда я перестала их слышать, решилась повернуть…

Щёлк – и дверь приоткрылась.

Не запер. Странно…

И тут взгляд мой упал на точно такую же дверь рядом, которая как-раз-таки не поддавалась, когда я пару раз потянула её на себя. 

Перепутал? Мне и лучше.

Лорд зовёт, хотя бы кого-нибудь, с помощью своей «позорной вещи», как назвал он тот колокол. Голос, каким он произнёс это в тот раз, ещё долго будет всплывать в моей памяти и больно терзать сердце…

С ним что-то случилось, иначе не попрал бы гордость и не позвал. А некто тем временем идёт вовсе не к нему.

Наощупь, по стеночке, щурясь от темноты и стараясь ступать беззвучно, я пошла в сторону ускользающего за поворотом света лампы. 

И, затаив дыхание, выглянула из-за угла…

Ранэль держал светильник, пока неизвестная мне высокая дама подбирала ключи из громоздкой связки к тяжёлой, оббитой железом двери. 

В длинном плаще, скрывая лицо капюшоном, она казалась туманным тонким призраком, звенящим цепями. 

Но вот ключ выбран и заскрежетал в замочной скважине.

– Может, скажешь всё-таки, – улыбнулся Ранэль, услужливо поднося лампу ближе, – зачем именно пришла? 

– Дорогуша, – мёдом растёкся её голос, – любопытство никого ещё до добра не довело. Это мои дела и короля, ради собственного блага, отойди в сторонку, – улыбаясь, взглянула она на него и изящным движением поправила на голове сползший капюшон.

И я могла бы поклясться, что узнала в ней женщину с портрета… 

– Ты, – насторожилась та вдруг, словно услышав моё судорожное дыхание, – ничего не заметил?

И я поспешила отступить, а там и направилась в сторону лорда, на всё усиливающийся звук колокольчика. 

– Люциар?! – ворвалась к нему в спальню и спиной прислонилась к двери, будто за мной велась погоня и сюда вот-вот начнут ломиться. 

Он выпустил из обессиленных пальцев колокольчик, бледный в неверном свете свечи, словно сотканный из лунного туманного света.

– Дышать, – произнёс едва слышно, – тяжело… Воды…

Я метнулась к кувшину, наполнила стакан и подала лорду, придерживая его за затылок, помогая сделать пару глотков. А затем опустила ладонь на его грудь, прислушиваясь к биению сердца. 

Оно полыхало, как печь, разгоняя по драконьим жилам пламя, не кровь…

– Где болит? Снова спина? – догадалась я.

– Всё. Сдавило всё…