Но он исчез за мгновение до удара, сила которого была так велика, что воздух задрожал, а небольшие островки травы вспыхнули. Я едва заметила, как Ашур и Намтаз залили огонь своей магией Воды, потому что была слишком поглощена клинком, который вновь коснулся моей шеи, на этот раз сзади.
— Снова мертва. — Он переместился. Мне даже в голову не приходило делать подобное во время боя. — Проклятье. Ты же богиня, — голос Белекороза в моем разуме прозвучал почти разочарованно. — Используй магию себе во благо. Не будь такой чертовски предсказуемой.
Я резко развернулась, отвечая бурей пылающих огней. На этот раз я пробила его защиту. Завиток магии скользнул по его щеке и рассек кожу, словно пощечина разгневанной любовницы, капли ярко-красной крови бисером покатились вниз.
Он проигнорировал пораженные крики нашей братии, его глаза ни на секунду не отрывались от моих. Провоцирующая улыбка заиграла на его губах, когда он стер кровь.
— Не умеешь проигрывать, моя королева?
Мои силы ревели в ушах, побуждая меня высвободить их, поставить его на место.
— Думаю, этого вполне достаточно.
Арамаз. Тревога делала его голос резче. Хоть он и был слепым в отношении нас, кое-что мой жених все-таки замечал.
— Не вмешивайся! — Я даже не взглянула на короля; мой взгляд был прикован к его брату. — Никакой магии, — прорычала я. Я не собиралась даваться, даже если и не доверяла собственному контролю. Мои руки сжали посох с целеустремленной решимостью. Я могла с ним справиться. Других вариантов я принимать не желала.
Эта раздражающая улыбка стала шире, а глаза блеснули. По крайней мере, один из нас получал колоссальное удовольствие.
— Если думаешь, что это поможет.
Возможно, дело было в том, что я позволила гневу управлять мной, но я атаковала без изящества, забыв о тренировках, я просто хотела стереть с его лица это снисходительное выражение. А может, Белекороз сдерживался, а теперь потерял терпение. Независимо от причины, этот раунд закончился еще быстрее. Мощный удар его меча повалил меня на землю, и посох вылетел из рук.
Я упала, больно ударившись коленями, но удар по моей гордости был еще сильнее.
— Ты снова мертва. — Конечно, Белекороз не сделал ничего, чтобы смягчить поражение, в его голосе звучало торжествующее ликование. — Я же говорил, что мой брат с тобой слишком мягок. — Мои руки зарылись в темную землю в бессильной ярости от его насмешек. Многозначительный смех эхом отозвался в моем разуме. — Хотя должен признать, вид того, как ты стоишь на коленях в грязи, навевает чудесные воспоминания.
Что-то внутри меня надломилось. Топя мир в красной пелене, мои силы взметнулись неистовой бурей и мой контроль сгорел и развеялся, как пепел.
Когда я снова пришла в себя, то обнаружила, что сижу верхом на высоком мускулистом теле, облаченном в доспехи. На Белекорозе. Наверно, я переместилась, и моя магия впечатала его в землю. Его голова была откинута назад, а темный водопад волос разметался вокруг.
Рука сжимала его горло, а тело мерцало и изменчиво дрожало — я теряла контроль над своей телесной формой. Он смотрел на меня снизу вверх, не выказывая ни капли страха, его силы странным образом дремали. На мгновение, затаив дыхание, я увидела свое отражение в его бездонных глазах — сверкающие клыки, пылающие серебряные глаза и закручивающееся вокруг меня пламя, похожее на огненные крылья.
Словно издалека, я слышала, что Арамаз выкрикивает мое имя, что в панике кричат Танез и Хираз, злобные ругательства Шаама. Обжигающий жар скопился между моими пальцами. Было бы так легко призвать мое Пламя и выпустить его на волю, испепелить саму сущность Белекороза, пока от него не останется лишь пепел. Уничтожить его, уничтожить все, положить этому конец.
— О, да. Вот и ты, моя королева, — его голос был единственным, что доносилось до меня. — Величественнее, чем когда-либо.
Ни намека на страх. Только безрассудный огонь, под стать моему собственному, дикие обсидиановые глаза и губы, изгибающиеся в этой раздражающей улыбке. На одно безумное мгновение у меня возникло искушение, такое сильное искушение послать все это в Бездну и просто сделать это, просто преодолеть расстояние между нами и впиться в эти манящие губы собственническим поцелуем.
— Представь их лица, если бы ты это сделала. — Мысленный голос Белекороза превратился в хриплый шепот, так разительно отличавшийся от того холодного, высокомерного выражения, которое он демонстрировал миру. — Или если бы я прямо сейчас взял тебя в этой грязи и преподал тебе урок хороших манер.
Из всего, что сотворил Всеотец, он выбрал именно эти слова… Он что, хотел подтолкнуть меня?
Вероятно. Мне следовало быть осторожнее. Хоть он и согласился хранить нашу связь в тайне, мне было, что терять, и намного больше, чем ему. Бунтарство было у него в крови. И все это безумие между нами было ничем иным, как величайшим актом неповиновения воле Всеотца.