Спустя много часов, чтобы немного передохнуть, я вышла из одного уцелевшего дома, где мы разместили раненых. Опустилась ночь и воздух казался свежим после приторного запаха крови и отчаяния. Деревенская площадь слабо освещалась магическими огнями, которые зажег кто-то из братии, вероятно, Шаам или Замани, чтобы сжечь останки врагов. Когда я заметила мелькнувшую между домами темную тень, я вдохнула и замерла. Я мгновенно узнала эту высокую фигуру и грациозные движения. И не колеблясь, последовала за ней.
Белекороз заметил мое присутствие, когда мы уже добрались до последнего ряда домов; все, что мы оставили позади, было лишь обугленными руинами.
— Моя королева, — сказал он, оглянувшись. — Могу ли я чем-то тебе помочь…
Я не дала ему возможности закончить фразу, мои силы впечатали его в стену. Сапоги хрустнули по усыпанной обломками земле, когда я подошла ближе, встретившись с ним взглядом.
— Ты все еще злишься на меня? — спросил он и на его губах заиграла легкая улыбка, моя выходка его ни капли не смутила.
— Думаешь, я злюсь? — Мое лицо оставалось бесстрастным, а рука скользнула по холодным, твердым чешуйкам его доспехов, к дразнящему контрасту теплой кожи на его горле.
Он рассмеялся.
— О, ты невероятно красива, когда злишься. — Он глубоко вздохнул, когда я сократила расстояние, а моя магия все еще прижимала его к стене. — Совершенно неотразима, если хочешь знать…
Я рванулась к нему, моя рука легла ему на затылок, притягивая его губы к своим. В этом движении не было ни капли нежности. Нет, я завладела его ртом так, словно имела на это полное право, это было собственническое притязание, вызов, и пусть бы он только попробовал мне отказать. Он не отказал. Хриплый стон сорвался с его губ, когда он ответил мне тем же, жадно сминая мои. Желание пульсировало во мне, собираясь горячим комом внизу живота, и каждое ощущение многократно усиливалось, потому что я чувствовала то же внутри него. Вожделение порождало вожделение, наши языки сплелись, наша общая потребность стала бурей, поглотившей нас обоих.
Я отдавала столько же, сколько брала. Сдавалась, побеждая.
Мысли и эмоции Белекороза просочились в мой разум. Его щиты рухнули. Мое сердце болезненно сжалось, сначала от его изумления тем, что он снова так близко ко мне, а затем — от последовавшего за этим порочного удовлетворения, темного чувства, которое он не смог скрыть. Я не сделала ничего, чтобы остановить его, когда он освободился от моего захвата и поменял нас местами. Он поймал губами мой тихий вздох, прижимая меня к стене. Я раздвинула ноги и выгнулась навстречу ему от ощущения его твердого, закованного в доспехи тела между моими бедрами.
— Ты не представляешь, как сильно я тебя сейчас хочу, — призналась я между глубокими поцелуями, от которых мы едва могли дышать.
— О, думаю, представляю, — голос Белекороза стал хриплым шепотом, дразнящим кожу за моим ухом. До меня донеслась хаотичная смесь полусформированных мыслей. Я не смогла сдержать стона от сопровождающих их образов. Его желание вытащить меня из доспехов, взять меня прямо у этой стены или на траве за деревней, было почти всепоглощающим.
Мои глаза метнулись обратно к деревенской площади. Я знала, что мы не можем так рисковать. Но пульсирующее желание между ног, нужда вновь почувствовать его внутри себя, заставляли меня забыть почему.
— И кто теперь распутник? — поддразнила я, покусывая его ухо заостренными зубами.
— Барадаз. — Его рука нашла мой затылок, приподнимая мою голову, темные глаза захватили в плен мои. — Мы…
— Моя королева?
Вопрос заставил нас замереть, звук шагов по гравию раздался слишком близко. Я отреагировала быстро, понимая, что мы уже не успеваем отстраниться друг от друга. Опустив ноги обратно на землю, я превратила страстные объятия в поиск опоры, пряча раскрасневшееся лицо на плече Белекороза.
— Белекороз, — в голосе подошедшего Тайшрена слышалось изумление. Проклятье. Из всех, кого Арамаз мог бы отправить на мои поиски… Зоркий глашатай Арамаза видел и замечал слишком много, всегда оставаясь вежливым, но отстраненным. Даже спустя столетия я не могла понять, что он обо мне думает.
— Благодарю за помощь. — Я говорила тихим голосом, словно была раздавлена усталостью, и держалась за Белекороза, обходя его. — Боюсь, тяготы этого дня сказались на мне сильнее, чем я думала.
— Король просит вас к себе, моя леди. — Гладкое лицо Анимы исказилось от беспокойства. — Вас проводить к нему?
— В этом нет нужды, — тон Белекороза был невозмутим, когда он прервал его, предлагая мне руку. — Я сам провожу королеву.
Уходя, я чувствовала на нас яркий янтарный взгляд Тайшрена. Он наверняка все заметил — и растрепанные волосы Белекороза, и мои припухшие губы, и витавшую в воздухе магию. Все это безжалостно клеймило меня лгуньей.
ГЛАВА
ГЛАВА
22
ЗОЛОТЫЕ ДНИ ЛИРХЕЙМА
1800 лет спустя
после основания Арон-Лира
Ноктис