— Мне нужно пространство, — скомандовал Кирей, вокруг которого закручивались спирали стихии Воздуха. — Рада, помоги мне. Беле, останься, чтобы удержать его, пока еще действует магия.
Властному голосу целителя было невозможно возразить. Все подчинились, хотя по лицу Тристана было видно, как сильно он противится. К моему удивлению, стоило остальным отойти, как Рада тут же достала лирстоун Воды. Кирей взял его у нее без слов, было понятно, он знал о существовании артефакта. Одним точным взмахом руки Смертный снова был погружен в бессознательное состояние.
Рада и Кирей ловко передавали лирстоун из рук в руки, излечивая раны Хендрика, которые выглядели страшнее, чем были на самом деле, — кровотечение остановилось после пары целительных заклинаний. И все же я подозревал, что истинный недуг фермера скрывался гораздо глубже телесных повреждений от лиан Дейры.
Когда мы вынесли Хендрика наружу, к повозке, я освободил там место для Тристана, который немедленно устроился возле головы брата.
— Он ранен сущностью Ино-Мира, магия выжгла его разум изнутри, — пробормотал я, наблюдая, как Кирей и Рада готовят раненого к отправке в Далат. Лирстоун Воды залечил физическую оболочку, но последствия прохождения сквозь смертную плоть столь мощных потоков чужеродной силы было совсем другой проблемой. Во время войны даже Намтаз не могла исправить разумы, разбитые, как этот.
— Тебе уже приходилось раньше встречать подобное, — отметил голос со стороны. Это был командир солдат, Адеш, оценивающий меня с блеском в зеленых глазах.
— На войне я многое повидал, — сухо ответил я.
— Не знаю, сказала ли тебе об этом Рада, но мэр попросил ее обучить наших солдат, — он скользнул взглядом по моей простой темной тунике и висевшему на бедре мечу. — Поможешь ей?
Я удивленно хмыкнул.
— Ты меня даже не знаешь.
— Если Рада за тебя ручается, мне этого достаточно. Вы оба воевали, верно? Нам нужны люди с реальным боевым опытом. — На его губах промелькнула легкая улыбка, когда он кивком указал на троих солдат, замерших неподалеку. — Я в этом отряде самый старший, а на момент окончания войны едва умел держать в руках клинок.
Я бросил взгляд на Раду, взвешивая варианты. Часть меня по-прежнему считала, что лучше всего убраться отсюда как можно дальше. Но она была права: рано или поздно нам придется столкнуться с Хиазмой лицом к лицу. И… я не мог отрицать, что меня тронула ее просьба стать союзником. Сражаться бок о бок, противостоять всему миру вместе, несмотря ни на что.
— Это будет не первый раз, когда мы тренируемся вместе, — медленно произнес я.
— О, правда? — подала голос Риа, миниатюрная брюнетка, чьи заостренные уши выдавали эльфийские корни. — Это потрясающе! Долорес говорила, ты годами зарабатывал на жизнь, как наемник. Держу пари, в твоем рукаве припасено немало фокусов. А Рада умеет драться, в последний день ярмарки она одна смогла справиться с пещерным троллем!
— Что-что она сделала?
Мой резкий тон заставил Рию замолчать на полуслове, ее карие глаза расширились. О, Звезды небесные! Я был готов придушить эту невозможную женщину. Эту деталь она упомянуть забыла.
— О, отлично, вижу, вы уже обсудили наш переезд в Далат, — Рада подошла ближе, совершенно не замечая моего нарастающего гнева.
— Не уделишь мне минуту? — процедил я сквозь зубы, хватая ее за локоть и оттаскивая в сторону. Она прошла пару шагов, прежде чем упереться ногами в землю, сопротивляясь моему захвату.
— Что ты…
Я не дал ей возможности повозмущаться.
— Ты же не думаешь, что я позволю тебе так рисковать жизнью? — рявкнул я, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. — Особенно если то, что я только что услышал — правда, насчет драки с троллем в одиночку.
Лицо Рады вспыхнуло праведным гневом.
— Не позволишь? — выпалила она, и в ее серебристых глазах полыхнул огонь. — Я сама хозяйка своей судьбы. Я пролила немало крови, чтобы добиться этого, и больше никому не позволю мне указывать, — глубокий вдох, губы сжаты в тонкую линию, — даже тебе.
Я знал этот взгляд. Она не отступит, что бы я ни сказал или ни сделал. Она намерена спасти эту проклятую деревню, пусть даже ценой собственной жизни. А раз я не собирался бросать ее, она загнала меня в угол. В этом и заключался подвох ее предложения о союзе. Она согласится сражаться со мной против Хиазмы, но исключительно на собственных условиях.
— Ты самое упрямое создание во всем Арон-Лире, — прорычал я, бессильная злость лишь подпитывала ярость.
Ее выражение лица только затвердело.
— Ну, ты-то это точно знаешь.
Долгое мгновение мы молча сверлили друг друга взглядами — серебро против темноты, — не желая уступать ни на дюйм. Почему она не понимала, что я боюсь совсем не за себя? Что я просто хочу уберечь ее? Потому что если тени моего прошлого поглотят ее, это разрушит меня до основания, а до сих пор это еще никому не удавалось.