» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 125 из 244 Настройки

Открывшееся зрелище заставило меня грязно выругаться. Три Серая, три Волка Хаоса. Их клыки, длиной с мою ладонь, угрожающе блестели в лучах солнца. Это были опасные хищники, особенно когда охотились стаей. И все же было странно, что они осмелились напасть на целое стадо араков. Огромные косматые звери были трудной добычей, они сомкнули ряды и выставили рога навстречу нападающим, кружившим по траве рядом.

Один Серай снова завыл, звук отозвался эхом, а потом волк бросился на ближайшего арака — по-моему, ее звали Сельма, — и попытался вскарабкаться ей на спину, вонзая когти в бока.

Одним плавным движением я ухватился за подоконник и выпрыгнул наружу. В ушах стояла какофония из тревожных криков араков и рычания волков. Если с ее любимыми животными что-то случится, сердце Рады будет разбито. Я должен был их спасти.

Магия Хаоса выжгла землю, чередой мелких взрывов швыряя в небо комья грязи. Размахивая Кинжалом Хаоса, я с громким ревом ринулся в бой, в надежде припугнуть Сераев и заставить искать противника посильнее. Сельма воспользовалась заминкой, чтобы сбросить хищника со своей спины и Серай рухнул на землю. Впрочем, он быстро оправился, вскочил на лапы и присоединился к своим сородичам. Втроем они начали наступать, обнажив зубы в угрожающем оскале, в их глазах сиял неистовый блеск Хаоса.

Вот что объясняло их агрессивное поведение. Они находились под воздействием необузданной магии Хаоса. Проклятье, они не отступят просто так. Я должен действовать, пока они не набросились все вместе.

Используя магию кинжала, я ударил ею в землю перед волками и направил хлесткие языки изумрудного и аметистового пламени прямо к их чувствительным мордам. Какими бы ужасающими ни были волки, они оставались животными, инстинктивно боящимися огня и боли. Мне удалось оттеснить их, пламя обрушилось на стаю и их пронзительный вой разорвал воздух. Хвост одного из них загорелся, и зверь принялся ловить его пастью, царапая и кусая себя в безумном исступлении.

На одно мимолетное, ужасающее мгновение я страстно захотел никогда не останавливаться и стереть их в порошок, испепелить все дотла. Сила дико пульсировала в моих венах, магия потрескивала на кончиках пальцев. Да, вот каково это — быть по-настоящему живым, а не влачить жалкое существование смертного, просто выживая изо дня в день. Власть созидать и разрушать была в моих руках, я полностью владел ею.

Я рассмеялся.

О, когда я покажу Барадаз…

Барадаз.

Она разозлится, если узнает, что я позволил увлечь себя соблазнительному порыву. Я опустил руку, сжимавшую кинжал и магия начала медленно рассеиваться. Я стоял неподвижно, не пытаясь остановить волков, которые в ужасе бросились бежать. Лишь влажное прикосновение носа Алмы к моей свободной руке вернуло меня к реальности.

Несколько часов спустя вернулась Рада, она сидела на своей небольшой повозке, а рядом бежал Бейн. К тому времени я уже обработал раны Сельмы — к счастью, это оказалась лишь пара неглубоких царапин — и загнал араков обратно в хлев. С поникшей головой и каштановой, потемневшей от пота шерстью, Паппи рысцой вбежала во двор. Похоже, Рада очень спешила обратно. Неужели потому, что не доверяла мне?

— Что случилось? — При виде опаленной травы ее глаза расширились, а затем переместились на меня. Ее губы сжались в тонкую линию, когда она заметила Кинжал Хаоса, небрежно заткнутый за пояс моей туники. Я устал притворяться ради нее.

— Нападение Сераев, — сухо ответил я, в лирстоуне на рукояти мерцали крохотные искры магии Хаоса, пока мои пальцы рассеянно скользили по нему, и эта сила отзывалась на моей коже успокаивающим гудением.

— Сколько их было?

— Трое. — Мне становилось все труднее сохранять ровный голос, удерживаться от того, чтобы не выплеснуть обвинения, которые часами кипели в моем разуме, отравляя настроение. — С араками все в порядке. Сельма получила несколько царапин, но они не опасны.

Рада кивнула и повернулась к Паппи, принявшись расседлывать уставшую маленькую кобылу, чтобы затем отвести ее в конюшню и почистить. После минутного колебания я последовал за ней. Не так я представлял себе этот разговор.

Когда Паппи оказалась в своем стойле и была вычищена, Рада вновь повернулась ко мне. С непроницаемым выражением лица она спросила:

— Ты использовал кинжал?

— Да, я использовал кинжал, — прорычал я, надвигаясь на нее. — А что еще мне было использовать, женщина? Ведь не мог же я…

Я осекся. До моего возбужденного разума медленно начало доходить, что она не нападала в ответ; на ее лице не было ни малейшего намека на гнев или упрек.

— Ты не злишься на меня?

В уголках ее губ скользнула тень веселья, когда она пробежала мимо меня, чтобы принести тюк сена из глубины конюшни.